Я тебя помню…

Работающая печка заполнила салон теплом и уютом, окна «затянуло», и я оказался в своём маленьком мирке, в котором меня никто не беспокоил. Откинув спинку кресла, устроился поудобнее и, прикрыв глаза, слушал, как по крыше машины топчутся беспокойные капли.

* * *

…Теплушку болтало как ненормальную, и я в который раз удивился этому. Ну да, сделаем скидку на то, что до войны мы ездили в пассажирских вагонах, которые были не такие разболтанные и расхлябанные. Да и чинить подвижной состав в военное время некогда. Я вздохнул.

Всё это понятно, но я не ожидал, что будет болтать с такой силой. Приходилось держаться за стенки, чтобы не свалиться.

– Толик! Хватит там торчать! – услышал я чей-то голос, но не придал этому значения.

– Толь! Давай иди сюда, обедать пора! Отцепись ты от этого бревна! – уже совсем рядом раздался тот же голос, и кто-то потеребил меня за рукав гимнастёрки.

Но я уже не обратил на это внимания. Спереди, от головы состава, на меня накатывала волна тревоги. Я перегнулся через брус, загораживающий широкие двери теплушки и, щурясь от встречного ветра, внимательно всмотрелся вперёд.

И увидел их. Две точки, быстро увеличиваясь в размерах, гнали перед собой волну страха. Пара фронтовых бомбардировщиков! Они шли в лоб составу, и я понял, что даже если мы сейчас затормозим, то остановиться эшелон не успеет.

Состав начал набирать ход, а навстречу самолётам потянулись хиленькие пулемётные трассы, которые явно не могли остановить несущуюся навстречу поезду крылатую смерть. Однако пулемётчики свою работу выполнили! От их светлых, прочертивших серое небо полос, самолёты, ощерившись свастикой, шарахнулись в стороны.

В последний момент я успел разглядеть, как они, поднявшись выше, пошли на очередной заход с хвоста поезда. Вновь накатила холодная волна страха и я увидел, как один из самолётов, развернувшись, быстро догонял несущийся на большой скорости состав.

Стоял неимоверный грохот. Вагон швыряло так, что на ногах никто и не пытался устоять. И сам я стоял только потому, что крепко держался за дверную перекладину.

И вдруг наступила тишина. Перестало болтать теплушку, и даже лесок, мимо которого мы проезжали, замер размазанной серо-зелёной стеной напротив открытых дверей вагона. И тогда я увидел её! Авиабомба! Она падала из серой мглы, словно неприветливое небо родило её и за ненадобностью избавилось от столь опасного дитя. Пришла спасительная мысль, что наш вагон успеет проскочить. Скорость у поезда большая, мы успеем, успеем!..