Икура дэс ка? Сколько это стоит?

Потом сдвинули стол в угол и Бобошко с Инкой танцевали твист. Мы с Ладой обнялись в танго под «Венеру» Лили Ивановой. Ямпольский с кудрявой Ритой изобразили «Семь сорок».

Курили на балконе. Светлана манерно держала в пальцах тонкую сигарету. Спросила меня:

– Андрей, как вам наша компания?

– То, что надо! – говорю, – Хозяйка – прелесть, стол – мечта, водка холодная. Драку не заказывали?

– Только этого нам не хватало! – засмеялась Света.

– Тогда в другой раз…

– Вы любитель?

– Обижаете, Света, профессионал.

– А Лада… она ваша девушка?

– Мы с ней школьные друзья. Не более того.

– Красивая, – сказала Света, – и, чувствуется, с характером. Серёга давно её знает?

– Не в курсе, – соврал я. – Надо у него спросить.

– Я спрошу, – ревниво сказала Света.

Девушка стряхнула пепел с сигареты. С её руки сорвался и упал в темноту жёлтый браслет.

Увидев это, Пашка Суходол крикнул: «Я – Ихтиандр!» Потом нырнул вниз со второго этажа. Рита испуганно завизжала. Вся компания повисла на планшире, пытаясь в темноте разглядеть пропавшего Ихтиандра.

Бобошко сказал с тихой грустью:

– Хороший был человек!

Инка Данчич поддержала его:

– Пашка был верным товарищем.

– Испортил себе некролог, – добавил Игорь.

– Помогите же ему! – завопила Пашкина Рита.

– Там, внизу, клумба с цветами, – успокоил её Серж.

Вооружившись фонариком, мы нашли в клумбе сначала Пашку, а потом – золотой браслет. Ихтиандр вывихнул себе левую ногу и с помощью Бобошко доковылял до праздничного стола.

Разошлись за полночь. Я провожал Ладу домой. Спросил её:

– Как тебе Светлана?

– Красивая и есть за что потрогать, – цинично ответила Лада. – Правда характер – не позавидуешь. Ты заметил, какие у неё глаза?

– Глаза, как глаза…

– Взгляд иногда, как у дикой кошки!

– Это ты из ревности, милая.

– Вовсе нет, милый. Мне его жалко.

– Мне всегда грустно, когда знакомая девушка выходит замуж. Могла бы быть моей.

– Не жадничай…

Лада вошла в свой подъезд, подарив мне воздушный поцелуй.

Глава 7

В школьном сочинении на тему «Кем быть», я написал: «Хочу стать диверсантом». Учительница зачитала мой опус одноклассникам и все засмеялись. Кто мог подумать, что эти слова окажутся пророческими?

Два года я носил сапоги в Покровском десантном взводе и питался армейской кашей. Совершил три отважных прыжка с парашютом. Мог бы и больше, но у вертолёта отпали лопасти и его списали в утиль.