Легенда о восковых людях

В лавке было ещё холоднее, чем на улице, и она, дрожа всем телом от нестерпимого холода, стала искать на полочках спички. Электричество уже давно отрезали за неуплату, и она с тех пор редко заходила сюда. Наконец она трясущейся рукой нащупала на полочке спички и с трудом закоченевшими непослушными пальцами зажгла газовый обогреватель, стоящий на полу. При слабеньком свете газового пламени Елизавета Захаровна осмотрела отцовскую мастерскую, где он провёл всю свою трудовую жизнь. На заляпанном клеем сапожном столе лежал чей-то скрюченный недоделанный ботинок, на стене висели четверо заржавевших маятниковых часов с кукушкой с распахнутыми дверцами, у трёх часов за дверцами зияла чёрная пустота, а из четвёртой торчала маленькая кукушка с раскрытым клювом.

Елизавета Захаровна усмехнулась, глядя на неё, и спросила:

– Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось? – и слегка постучала по ней пальцем.

Но кукушка лишь издала слабенькое шипение и замолчала.

– Ах так, тогда вот тебе! – и ударила по ней кулаком сверху.

Кукушка всхлипнула и повисла на проволочке вниз головой.

– То-то же, – удовлетворённо сказала Елизавета Захаровна и продолжила осмотр помещения. На полу валялся табурет со сломанной ножкой, нагло намекая ей на что-то, она пнула его в сторону и стала разгребать кучу хламья, сваленного в углу. Достала оттуда и раскатала на полу ватный, пахнущий плесенью матрац, бросила под голову мешок с какими-то обрезками кожи и, не снимая мокрого пальто, легла, натянув на себя дырявое лоскутное одеяло, найденное в той же куче.

Но озноб так и не проходил, казалось, мокрое тело покрыто тонкой ледяной коркой, а с неснятого берета стекали за шиворот холодные капельки воды.

– И за что мне такое наказание? Наверное, за мою беспутную жизнь в молодости, – бормотала Елизавета Захаровна, поплотнее закутываясь в тряпки. – Ничего, сейчас лавка нагреется и станет немного теплее, – успокаивала она себя, постепенно засыпая.

И приснился ей большой цветущий весенний сад. На ветвистых яблоневых, грушевых и вишнёвых деревьях распустились белые и бледно-розовые бесчисленные цветочки.

Некоторые нежные лепестки соцветий отделялись от проползающего по саду утреннего слоистого тумана и тихо плыли по воздуху, распространяя душистый аромат, а далёкая кукушка едва слышно отсчитывала бесконечные годы, которые Елизавета Захаровна с наслаждением считала, вдыхая сладкие запахи, стоя на краю сада в мокром пальто и бесформенном, разбухшем от дождя берете.