Глухая лягушка

От распирающего чувства восхищения видимой картиной мира, и необъяснимой щенячьей радости Кеша неожиданно для самого себя тихо запел, как лирический тенор, подражая голосу Лучано Паваротти, старинную неаполитанскую песню:

«Лодка моя легка,

Вёсла большие.

Санта Лючия!

Санта Лючия!»

Алексей, успевший задремать от этой умиротворённой вселенской тишины, проснулся от Кешиного пения и похвалил его:

– Вот это правильно, Иннокентий, никогда не надо унывать, – и, оглянувшись, посмотрел на направление движения лодки и добавил: «И курс держишь ровно.

– Только рейдовые огни нашей яхты почему-то не приближаются, хотя я гребу уже часа два, – выразил обеспокоенность Иннокентий.

– Модальность зримого, дорогой, имеет право быть, – пробормотал Алексей, поворачиваясь на другой бок. – Ты греби, главное, греби на звезду.

– На какую звезду? – удивился Кеша.

– Ну, я имел в виду топовый огонь нашей яхты, – быстро поправился он и через минуту опять захрапел.

А Кеша продолжал тихо грести, любуясь первичной картиной мироздания. Часа через полтора немного похолодало перед утренним рассветом, и Алексей проснулся, сел на лавочку, потянулся, мощно зевнул и посмотрел по сторонам.

– Скоро рассвет, видишь, на востоке небо сереет?

– Ага, а яхта так и не приблизилась к нам.

Алексей посмотрел на жёлтую звезду, по-прежнему висящую над горизонтом, и увидел что-то тёмное справа от неё.

– О, кажется, какой-то мыс нарисовался. А ну-ка, греби на него, – и указал Кеше пальцем новое направление.

Ещё минут через полчаса лодка обогнула мыс, и перед ними открылась небольшая полукруглая бухточка, а по её середине мирно стояла на якоре Кешина яхта без рейдовых огней с тускло светящимися иллюминаторами.

– Оба-на! Так вот где вы спрятались, мать вашу ети! – закричал радостно Алексей.

– Неужели пришли? – не веря своим глазам, пробормотал Кеша, и слёзы радости покатились по его щекам.

– А ну-ка давай, подгребай! Сейчас мы устроим им утренний подъём! – скомандовал Алексей.

Кеша быстро подплыл к белоснежной яхте и стал стучать в её борт, порозовевший от начинающейся утренней зари на востоке небосклона.

– Эй вы, сонные тетери! Отпирайте братьям двери! – закричал Алексей цитатой из детской сказки.

Первым из ходовой рубки выскочил в семейных трусах и телогрейке капитан Олег Петрович.

– А? Что? Вы кто такие? – встревоженным сонным голосом спросил он у подошедших.