Как я провел лето

Гофа её слушал лучше матери и тем более отчима, потому что бабка умело воспитывала его кнутом и пряником. Потом случилась трагедия у Лёхи, и его забрали в детдом, где связь практически потерялась. Мы познакомились с Лёхой позже, лет в десять, Гофа нас познакомил, рассказывая трагичный исход его трудного детства. А с Гофой мы были знакомы намного раньше, он, как и мы, играл в футбол и быстро бегал. Точнее, конечно сказать, нихрена он не бегал, он тупо сваливал от всего и вся. От каких-то пацанов, которые хотели его отлупить, от сторожа на подстанции, где он воровал груши, от милиции, чтобы его опять не поймали за какую-нибудь хренотень.

Типа, стоял возле огромной лужи на рынке и прыгал в неё окатывая всех грязной жижей. Своей смертью Гофа помирать не собирался, как вы поняли. Скажу заранее, что всё с ним хорошо. Семья, дети, работает дальнобойщиком. С бурной жизнью давно покончено. Кстати, достаточно рано.

Мы попрощались до завтрашней электрички и пошли с Жекой на футбольное поле. Гофа и Лёха сквозанули в подъезд, обсуждая, кто за кого будет играть в БатлТодс.

Глава 4

Утро выдалось жарким, тумана практически не было. Я взял удочку и направился в сторону перрона. Подойдя ближе, я увидел, что Жека уже стоял там с удочкой, белым двухлитровым ведерком из под майонеза и пакетом, судя по всему там были бутерброды, хлеб с подсолнечным маслом для прикормки и банка с червями, которых он накопал около часа назад. Гофы и Лёхи видно не было, но до электрички было еще минут двадцать.

Я поздоровался с Жекой, зевнул и встал рядом.

– Ты червей с утра копал, – спросил я.

– Не, с отцом ночью копали.

– Много накопали?

– Баночку, – сказал Жека и полез в пакет, чтобы мне показать.

Баночка была из- под конфеток «Монпансье». С того момента она, конечно, нехило так меня триггерит, если я такую вижу. Только на глаза попадется, так я чувствую себя ужасно невыспавшимся, молодым, беззаботным и крайне довольным собой. Не самое плохое воспоминание из детства.

Минут через десять из подъезда вышел Лёха и встал, зевая и протирая глаза. Двухподъездный дом с перрона был очень хорошо виден, не знаю, планировали ли это его проектировщики, но были в этом разные плюсы. Лёха медленно пошел к подъезду, где была квартира бабки Гофы. Через мгновение Гофа вышел бодрый, выспавшийся и, судя по всему, спавший в той же одежде, что был вчера. Прибавив ходу, они бодро зашагали к нам.

– Здорово-здорово! – бодро сказал Гофа.