Человек ищущий

В университет ты сам поступить не смог, никаких знаний не получил, приглашений на работу тоже. Решил, что образование – бесполезная суета, взялся устроить свое дело. Я всецело тебя в этом поддержал И что же? На пятом или шестом предприятии ты обвиняешь меня в отказе купить жалкую «Астру». Тебе двадцать восемь лет, а виновники все еще везде, кроме внутри себя. Сожалею, что мне не удалось втолковать тебе столь очевидную истину.

– Тебе не удалось узнать родного сына чуть ближе, чтобы понять, что я по строению не внушаемый.

Лицо Вильгельма исказил бессильный гнев. Раздув ноздри, он шумно выдохнул, и наверняка разразился бы неистовой тирадой, если бы не подошедший к ним мужчина в синем пиджаке. С плывущими глазами, ссутулившийся, что убавляло внушительный рост, но старательно держащий почтительный вид, и бутылкой «Четырех роз» в руке, он вежливо улыбнулся.

– Прошу прощения, джентльмены. Наш Донни не ошибся, и вы действительно одаряете меня столь высокой честью? – спросил он, учтиво протягивая руку. Вильгельм и Джозеф поочередно пожали ее; отец с великодушной улыбкой, сын – с натуженной. – Огромное спасибо, господа. Но вы ставите меня в неудобное положение – чем я ее заслужил, и как мне теперь с вами поквитаться?

Вильгельм пододвинул стул рядом с собой, приглашая гостя сесть.

– Теван Карамян. Я не испанец и не албанец, я…

– Карамян, – повторил Вильгельм, вновь протянул руку, засмеялся, и крепко сжал ладонью второй руки их рукопожатие. – Позволь представиться – Вильгельм Балаян, и мой сын Джозеф.

– Какое везение! – вскрикнул Теван. – Знаете, вы первые земляки, кто встретился мне в Майами за пять лет жизни. И в связи со столь прекрасным событием, позвольте угостить вас бурбоном, который вы мне подарили, – предложил он со смехом.

– О, нет! – одернул Вильгельм. – Он твой. Донни! Приятель, как думаешь, мне по силам переход от крутого шотландца к «Мэйкерсу 46»?

– Сейчас и выясним, сэр! – пропел верткий официант и побежал исполнять заказ.

– Действительно виски – напиток настроения, – сказал Вильгельм, откинувшись на спинку стула в предвкушении душевной беседы.