На небесах ещё светло… Постскриптум

Знать, пришёл сюда недаром,

если так заведено,

что с двенадцатым ударом

оживает полотно.

Слышу пенье, слышу крики.

Вижу милое лицо.

Ах, с каким знакомым скрипом

повернулось колесо!

У моста костёр горит…

И с корзиною в руках

по мосту идёт Мария

в деревянных башмаках.

Тёплый хлеб лежит в корзине…

А на этом берегу

я участвую в картине,

как охотник на снегу.

Впереди бежит борзая:

обернётся и замрёт.

Я стою и замерзаю:

на картине снег идёт.

Я сбегаю по пригорку:

обжигает руки ветер…

Пахнет дымом горько-горько

там, в семнадцатом столетье.

Церковь Святого Лаврентия

Войти по морю в Роттердам

и, чтоб увидеть мир окольный,

пешком, по дантовым кругам,

как тень, взойти на колокольню.

Внизу деревья, как камыш,

и фонари железной спицей,

между рядами острых крыш,

покрытых красной черепицей.

Там пароход ревёт, как вол…

И женщины спешат на мол

в который раз. В который раз…

Туман уходит понемногу.

И в башмаках на босу ногу

бредёт по городу Эразм.

Готическая осень

(из музыкальной поэмы)

Когда приехал я сюда,

ледок был хрупок, как слюда.

И часто среди ночи

сова сидела у плеча,

и освещала стол свеча,

и на столе – подстрочник.

Здесь, как столетия назад,

был старый дом и старый сад

– недалеко от Риги.

Хозяин дома – добрый Ян:

поэт, художник, меломан —

картины, звуки, книги.

За узким стрельчатым окном

мне открывался окоём —

среди деревьев просинь.

То падал снег, то дождик лил,

а я сидел – переводил

«Готическую осень».

А время близилось к зиме,

и ветры шли из Курземе,

а мне хотелось солнца.

И, давней мукой сожжена,

поэта тайная жена звала:

– Пойдём, напьёмся!

И перед домом, на беду,

метался, как больной в бреду,

сад голый и бескровный.

Была свинцовою река.

Брели лениво облака,

как пёстрые коровы.

Здесь вечерами, как во сне,

бродили тени по стене,

без звука и без слова.

И я приветствовал рассвет,

приняв почти что в сорок лет

печать глухонемого.

А утром пили крепкий чай.

И Ян устроил невзначай

нам пешую прогулку.

Закрыв поспешно старый дом,

мы проскользнули за углом

в кривые переулки.

Нам мокрый снег летел в лицо.

Кружился ветер, как кольцо,

горланил дикой песней.

Но мы свободу обрели

и, взявшись за руки, брели

по тихому предместью.