Издалека долго. Том II

Как за пазухой у Бога,

В тишине лежу стократной…

Белый потолок и небыль,

Белая постель как поле,

А над ним

Метель и небо

И вселенныя застолье.

– Слышите меня? Как Вы? – спросил нежный несколько детский голосок. Серафим открыл глаза и снова увидел ангела. – Вам плохо? Если плохо, помотайте головой. Ах, нет. Ну, слава Богу, почти месяц в беспамятстве. Вы бредили: звали какую-то Еву и кричали, чтобы не трогали рычаг.

Она помолчала, а потом с улыбкой выдала:

– Я Ваш «рычаг» не трогала, но могу, – она протянула руку, и Серафим невольно вздрогнул, чуть согнувшись.

 – Вот я проверила, что Вы ещё живой, и Ваши рефлексы вполне заметны. Вы потеряли много крови и веса, но я Вас выхожу. Обещаю.

Она мягко поднялась (она как-то всё делала плавно и мягко) и вышла с высоко поднятой головой. Серафим также медленно и плавно погрузился в сон. Ему снились зима, Рождество и Ева, улыбающаяся и манящая. На следующий день девушка принесла таз горячей воды и губку. Она бесстыдно сбросила одеяло, раздела недвижимое «имущество» и обмыла его тело со всех сторон, натирая и пошлёпывая.

Затем она сменила постельное бельё на хрустящее и белоснежное, дала выпить раненому полстакана какого-то чудодейственного бальзама и, забрав грязное бельё, гордо удалилась прочь, бросив напоследок:

– Исхудал, но были бы кости и рычаг, и мы перевернём Землю!

– Пафосная, но дельная, – отметил мужчина, ощущая прилив энергии и падая в бездну сна.

Он выспался к 4 утра и рассматривал тени от фонаря за окном, не представляя, какой сейчас день, месяц и год, не понимая, хочет ли он жить и почему не может пошевелиться.

Дверь приоткрылась, и со свечкой в руке подошла плавная красотка, которая обрадовалась и заявила:

– Так Вы не спите, замечательно. Я буду Вас кормить ещё горячей жидкой пшёнкой. Вы любите пшённую кашку? – Не дожидаясь ответа, она принесла свёрток в одеяле, раскутала его, достала кастрюльку и поставила на тумбочку в изголовье Серафима. Она подула на ложку с дымящейся кашей и поднесла к губам лётчика, который осторожно проглотил содержимое.

– Ещё пару ложечек и хватит пока, – сказала девушка. – А «рычаг» неплохой, – подразнила она, уходя и проведя пальчиками в припрыжку по интимному органу парня. Он опять слегка сжался от прикосновений. Серафим снова заснул, словно провалился, а по телу распространилось пшеничное тепло. Кстати, волосы у неё были пшеничного цвета, густые, упруго выбивающиеся из-под косынки с красным крестом. Её звали Анастасией.