Мой любимый глюк

И такая радость затопила все мое существо, что первое, что я мог сказать, было:

– Сиятельная… Наконец-то я вас нашел.

Зря я это сказал.

Потому что девушка вдруг прямо на глазах моих стала терять сознание. Я едва смог ее подхватить, уложив на постель, с которой тотчас же вскочил.

Стоило мне только ее коснуться, как будто молния пронзила область сердца.

– Ну нет, Клариэль! – чуть не закричал я вслух. – Ты это мне брось!

Основатели, я ведь сразу понял, что это за молния и что это за чувство. Да, я влюбчив, как все эльфы.

Но эмоцию такой глубины и интенсивности я почувствовал впервые.

Впервые за все свои пятьсот пятьдесят.

Это чувство было сродни тому, что я испытывал к своему мечу. Но только сродни. Потому что, как ни стыдно сейчас самому себе признаться, но те слова, что я в порыве страсти шептал многим своим пассиям, были только словами.

Словами, которые эти чувства и заменяли. Грешен, признаюсь.

Но что самое интересное, понял я это только сейчас. Только сейчас, когда успел подхватить и осторожно укладывал эту девушку.

Ее кожа была так нежна и мягка. И сияла. Сияла как только может сиять жемчуг.

На Талии жемчуга давно не осталось. Разве что в сокровищнице Владетельного.

Я не мог, просто не мог себя заставить убрать руки от ее волос, которые рассыпались по подушке. Ее губы, розовые и припухшие, были чуть приоткрыты. Я сглотнул.

Цвет ее волос, правда, меня поразил. У натуральных эльфов таких не бывает в принципе.

Мы все светлые.

А ее волосы сияли темным жемчугом с красноватым оттенком. Это было необычно и возбуждающе.

Однако вскоре ресницы девушки затрепетали, и я, предчувствуя ее пробуждение, встал, как и положено высокородному эльфу моего ранга на колени перед внучкой Владетельного, и повторил то, что и положено:

– Сиятельная… Наконец-то я вас нашел.

И вот тут-то вся радость от этих слов ушла.

Да, я ее нашел. Нашел. Что дальше?!

И тут я понял, что это самое чувство, которое я не испытывал никогда и ни к кому, ну, кроме меча, разумеется, взбунтовалось.

Оно требовало встать с колен, тем более, что правое, больное, давно желало покоя.

Встать и, плюнув на все возможные последствия, подойти к ней, моей вельможной прелестнице, и запустить пальцы ей в волосы.

Притянуть к себе, и накрыть эти манящие губы нежным поцелуем.

Я ведь видел, как она смотрела на меня. Видел, что отражалось в этих изумрудных очах.