Таврический сад

Борька, кажется, нигде больше не учился, но однажды я его видела, когда приезжала с моим шофером Сашей и московскими заказчиками расселять очередную коммуналку. Борька был коротко подстрижен, с толстой золотой цепью на груди и, вместе с другими, рослыми и похожими товарищами, представлял одну из определенных полукриминальных группировок, которых было в начале девяностых предостаточно. Он обрадовался нашей встрече, я тоже.

Все же лучше, чем спиться и погибнуть под забором. Что дальше с ним произошло, мне неизвестно.

Может, в Госдуме заседает или в Финляндию смылся, кажется, он был финн по маме.

29.05.2019

Берлин

Красивое пальто

Когда я была девочка, никакой одежды в Питере купить было невозможно. К тому же все были бедные и старались экономить. Поэтому часто покупали пальто, какие удавалось достать, «на вырост». Чтобы носить подольше.

Мне было лет девять или десять, когда мама купила мне мальчиковое пальто, серого цвета с хлястиком и кроличьим воротником. Кроме того, оно было мне велико.

Это у какой-то ее сотрудницы сынок подрос, и мама купила его очень дешево.

Я упросила купить к нему оранжевый плюшевый капор, чтобы было видно все же, что я – девочка. Но все равно меня часто называли в магазинах и в трамвае «мальчик», хотя косы были ниже попы. Но ведь зимой этого не видно. Мордочка у меня была бледная и тощая, маленький рост, тонкие руки и ноги. Украшали только густые пышные темно-каштановые волосы, какие часто бывают у еврейских детей. Это пальто прибавило мне ощущения, что я ужасно некрасивая, эта травма и ненависть к уродливой плохой одежде остались на всю жизнь.

Правда, потом моя мама, видя мои страдания, добыла у какой-то нашей родственницы старую шубу, и мне из нее сшили коричневую цигейковую шубку и шапку с ушами, отороченную даже кусочками белого меха. Помню, как я была счастлива, когда бежала по Фонарному переулку к реке Мойке, чтобы встретиться с подружками, которые из-за мальчикового пальто надо мной нещадно насмехались.

Вот уж теперь в Германии я получила полное удовлетворение, и, к ужасу моего друга, все время покупаю красивые новые вещи, хотя старые девать некуда.

Ведь одежда здесь почти ничего не стоит.

Тем временем я подросла и стала уже семнадцатилетней девицей, почти на выданье. По нашим российским понятиям. Папина жена, то есть моя мачеха, очень любила повторять: «После двадцати лет так трудно выйти замуж!».

Девица пополнела и похорошела, нужно было сшить новое пальто.