Шла с учений третья рота

Добравшись до центра города, мы для начала завернули в гости к моей радушной тетушке, которая приглашала меня с товарищами на праздничный обед в честь нашего прибытия.

Накануне после отбоя в кубрике мною были в цветах и красках прорекламированы произведения кулинарного искусства – сибирские пельмени. В кои-то веки оказались в Чите – и чтобы не отведать местных деликатесов? Кто-кто, а курсанты никогда не откажутся от заманчивого гастрономического предложения.

Вскоре мои попутчики, слегка разомлевшие от домашней еды и разрумянившие от домашнего вина, проявили такт, поблагодарили хозяйку и продолжили культпоход.

Однако душа, как и у литературного героя Шукшина, требовала праздника. Когда же служивым на пути встретился ресторан с журчащим, как сибирская река на перекатах, названием, они, не сговариваясь, направили туда свои стопы.

Немногочисленные кафе и рестораны Читы всегда притягивали «вояк», как их называли местные. При следовании в отпуск или во время командировки в штаб офицеры считали своим долгом посетить эти увеселительные заведения, чтобы было о чем вспомнить в захолустном Хараноре или Борзе.

Вывеска «Мест нет» не остановила молодых людей, а старший из них и вовсе пошел на хитрость, сказав, что столик для них – гостей из солнечной республики – был забронирован по звонку из… самого обкома партии!

Когда все уладилось и официант с загадочной улыбкой на лице задал свой сакраментальный вопрос, в стане отдыхающих возникли серьезные разногласия.

Лейб-медик, как мы почему-то стали именовать между собой будущего эскулапа, настаивал на портвейне. Наш делегат – сержант Флюс был тверд и непреклонен в своем решении.

– Пол-литра водки, – и со знанием дела добавил: – Для начала…

О том, какой напиток, с точки зрения медицины, полезней, военные выяснять не стали, а в качестве достижения взаимопонимания заказали оба.

Вскоре заиграла музыка.

Репертуар местных исполнителей поражал своей безграничностью: от звучавших по всей стране итальянцев до «Птицы цвета ультрамарин» в исполнении набиравшей обороты «Машины времени».

Ошалевшие от счастья и свободы, курсанты ринулись приглашать дам. С отмечавшими по соседству завершение сессии студентками пединститута они быстро нашли общий язык, при этом с ореолом таинственности отвечали, что сами учатся на секретном факультете КПР.