Солнечные дни

Она позвонила в мою дверь в субботу 13го апреля и попросила войти в прихожую:

– Мне нужно с тобой серьёзно поговорить,– начала она и, не дождавшись согласия, продолжила,– как ты ко мне относишься?

– В смысле как?– Спросил я. – Больше ничего в голову не пришло.

– Ну, как: хорошо, плохо?– Она испытующе смотрела на меня.

– Хорошо,– ответил я,– но не так, как бы тебе хотелось. По-дружески.

– И это никогда не изменится? Может быть, в будущем?– С надеждой спросила она.

– Нет,– отрезал я,– не может быть.

Я заметил, что у неё на глаза навернулись слёзы, она втянула голову в плечи и вышла. Я запер дверь. Я сказал правду. Я никого не обманывал. Я был рад, что теперь она от меня отстанет.

13 апреля

Ну правильно – Ф. не дорос ещё. Не созрел. А я наоборот. Вот и всё. Мне просто не надо первой испытывать чувства. Ира сказала, что он ещё дитё, что это вообще детский сад. А я нет, я-то нормальная. Всё равно с Ф. была утопия. Я рада, что все точки расставлены. Всё чаще и чаще хочется, чтобы меня оставили в покое.

Я поняла, что я одна, что мне никто не нужен, второго такого человека, как я, нет. Я никому не верю, ничего не боюсь и ничего не прошу. Рановато, конечно, разочаровываться, но уж как есть. Ира говорит, что надо ему отомстить. Нельзя это так оставлять типа. Не знаю.

На другой день, в воскресенье, 14го, я встал часов в десять. За окном светило солнце, стоял прямо-таки левитановский март. Не хватало только лошади. Хотя на самом деле был апрель.

Я поставил чайник, насыпал в свою любимую жёлтую чашку две ложки напитка, состоящего из молотых кофейных зёрен и ячменя. Порадовался тому, что наконец-то вышло солнышко.

Но не тут-то было. Раздался звонок в дверь. Это была Тимошенка. Она смотрела на меня как-то зло, была явно чем-то озабочена, держала в руке какую-то газету.

– Где ты был пятого, седьмого и одиннадцатого апреля между двумя и четырьмя часами ночи? Ответь мне,– гневно спросила она,– я не уйду, пока ты не скажешь.

– Успокойтесь, девушка,– сказал я,– я не обязан отчитываться. В чём дело?

– Сначала ответь,– она перешла на повышенные тона,– где ты был? Если не скажешь, то ты убийца.

Она почти кричала, зыркая на меня глазами.

– Зайди в комнату, сядь,– спокойно сказал я. Вчера мы уже объяснились, и я не боялся, что она неправильно меня поймёт. Она вошла с таким видом, будто у неё за пазухой спрятан пулемёт Дегтярёва и, если что, она будет отстреливаться.