Лотерея

– Вот, держи! – ответил на вопросительный взгляд мужчина и протянул Марку ту самую брошюрку, которую держал в руках.

– Что… Что это? Меню из ресторана? – повис в воздухе вопрос от молодого человека, когда тот начал рассматривать буклет с названиями внутренних органов и ценами к ним. – Спасибо, но я не голоден!

С этими словами молодой человек скомкал брошюру и кинул её за мягкое кресло в дальнем углу комнаты.

– Это цены на билеты в разные страны мира. И ты мог бы побывать в них всех одновременно, – ответил ему Борис.

– Да я как-то не очень люблю путешествия, – поморщился Марк. – Это вон у Юрки мечты такие.

– Пошёл ты! – зло бросил младший брат. Он сел в кресле ровно и ядовито добавил: – Если бы не я, сейчас где-нибудь в Турции велась бы операция по пересадке, а твои почки уже лежали бы в переносном холодильнике, ожидая нового хозяина!

– Это была та девка? Как её? Лорелея, да? – тихо спросил Марк, тяжело вздохнул и упал на спину.

– Да, и она успела сбежать, – коротко ответил Борис.

Марк продолжал разминать себе виски пальцами обеих рук, когда квартиру заполнил запах пригоревшего жира, и в дверном проёме появился низкий, но очень толстый мужчина средних лет. Каждый шаг этой грузной персоне давался с мучением, преследовался тяжёлой одышкой, а также отзывался жалобным скрипом паркетного пола. Неудивительно, ведь человек весил более ста восьмидесяти килограммов, и это были далеко не мышцы.

Обветренные и по-девичьи пухлые губы находились в постоянном движении из-за попыток помочь пальцам-сарделькам извлечь что-то между зубов. Уже около кровати Марка мужчина всё-таки смог достать это что-то и отправить обратно в рот. Другой рукой гость теребил грязный носовой платок, которым постоянно вытирал пот с огромной лысой головы и толстой шеи с четырьмя блестящими от жира подбородками.

Растительности на его круглом лице не было, даже светлые брови и ресницы, казалось, тоже отсутствовали, из-за чего прикрытые веками и без того маленькие глаза-бусинки выглядели словно две чёрные кляксы.

Белый халат, который на груди и животе не то что не застёгивался, а даже не сходился, должен был символизировать, что перед собравшимися находился последователь Эскулапа. Но следы от приготовления еды на его светлой рубахе и белых расклёшенных брюках на подтяжках делали мужчину больше похожим на неряшливого повара.