Лотерея

Волосы у него были длинные, но редкие: они с трудом скрывали имеющиеся проплешины.

Юноша, как и Борис, провёл в комнате всю ночь, не сомкнув глаз. Однако под утро всё же уснул в мягком кресле. В дремоте своей Юра снова погружался в сокровенные мечты, о которых по доброй воле никому и ни за что не рассказывал. Но глухой стук головы Марка о столик заставил молодого человека покинуть мир грёз и вернуться в реальность.

Симпатичное гладко выбритое вытянутое лицо юноши выражало тревогу. Широко раскрытые голубые глаза с недоумением осматривали помещение в поисках источника звука, который так бесцеремонно прервал его сон.

На груди молодого человека покоился глянцевый журнал под названием «АпАта», на обложку которого попадали в большей степени благодаря толстому кошельку, нежели своей внешности, ещё вчера никому не известные девушки со смазливыми мордашками. Сам же журнал открывал богатый окружающий мир этих новоявленных звёздочек и пестрел яркими красками фотографий, которые сопровождались звучными заголовками.

Помимо увлекательных повествований о жизнях знаменитостей, их взлётах и падениях, печатное издание было наполнено короткими историями успеха. Эти выдуманные маркетологами легенды обычно рассказывали про заряженных энергией и готовых на всё молодых людей. Правда, при более тщательном знакомстве с биографиями героев статей оказывалось, что они смогли получить все свои богатства в основном благодаря наследству. Богатства, которые, впрочем, будут так же бездарно потрачены, как и сама молодость (а может, даже и жизнь).

Всё это очень интересовало людей от мала до велика и хорошо продавалось, принося немалые деньги редакциям журналов.

– Что со мной произошло? – поинтересовался Марк.

Борис молча встал и повернул к нему зеркало в полный рост.

– Ты вчера перегулял, – коротко ответил он. – Подними майку.

Из зеркала на молодого человека смотрел блондин, которого сложно было отличить от Юры: те же черты лица, те же голубые глаза, та же причёска. Разве что более густые волосы и на несколько лет старше нездоровое бледно-серое лицо.

Отражение ухватилось за низ больничной ночнушки, потянуло её вверх и оголило мускулистое тело.

– Пф-ф… Какие убогие партаки мне набили… – недовольно заметил Марк. Он рассматривал пунктиры по всему своему телу и медленно поворачивался перед зеркалом то одним, то другим боком. Потом, видно, осознав, что это за узоры, он обвёл собравшихся взглядом и уставился на молчаливого Бориса.