In the Mood, или незабытая мелодия

Что, поклонницы отнимают столько сил?

Темников отчаянно махнул рукой, отгоняя его слова, как отгоняют назойливую муху. А Артур напевал, приняв беззаботный вид:

Дьявол лучший из людей:

Он несёт буханку хлеба

И кувшин вина!

– Перестань петь эту дурацкую песенку! – вспылил Темников, побледнев от ярости. – Клянусь, я проломлю череп любому, кто станет петь её в моём присутствии.

Артур отстранился, не узнавая друга: жизнерадостный добряк превратился в желчного молчуна.

Темников, смягчившись, признался:

– Мне от неё не по себе делается… Каждый раз, когда я выхожу на сцену, мне кажется, что из меня высасывают энергию.

Иногда Темникову снилось, что он преставился – весь двор был засыпан еловыми ветками. Он как ни в чём не бывало выходил на сцену, но публика не принимала его, в зале висела гробовая тишина, кто-то тихонько всхлипывал в платочек. Возле гримёрки толпился народ, с каменным лицом выражали соболезнования, прочувствованные некрологи хлынули потоком, государство обещало оплатить пышные похороны, хор певчих на отпевании…

Темников просыпался, когда солнечные лучи падали ему на лицо, с трудом открывал глаза, облизывал запёкшиеся губы.

За один день он проживал неделю или месяц. После спектакля он чувствовал себя измождённым, как зимовщик, исхудавший после шестимесячной полярной ночи, когда трещит стужа и завывает ураган, а на тёмном небе играют сполохи северного сияния.

Критики были беспощадны: они упрекали Темникова за то, что он возвышает тёмные силы, как Бернстайна – за славолюбие и растрату таланта.

Темников злился.

– Что за сволочи! Разве им можно угодить? Одних они упрекают в избыточности и длиннотах, вторых – в простоватости и потакании вкусам публики, третьих – в чрезмерной сложности и непонятности.

Артур остановил его, сочувственно поджав губы.

– А что ты хотел? Это только начало. Сегодня они ругают тебя за недостатки, за безнравственность, за восхваление отрицательного персонажа, а завтра станут ругать за достоинства, за творческие победы, сводя к нулю все твои достижения.

Это объяснение несколько успокоило Темникова.

Но вскоре и простые зрители от него отвернулись: музыка его навязла у них в зубах, а его игра, созданный им образ Дьявола, отдавал вознёй с копеечным самолюбием, которому необходимо было признание.