Мёртвые воробьи

– Ни хуя, смазывай при мне, – терпеливо повторил дед.

– Дед, меня Дэн ждёт! – рассердился я.

Он выпрямился и, оторвавшись от своего занятия, грозно посмотрел на меня. Я обратил внимание на его тяжёлые кулаки и засученные рукава промасленной спецовки. На пальцах одной руки смело было набито «Люба», на другой – «Надя». Наверное, чтобы не забыть, подумал я. Мой дед был не робкого десятка: в молодости две «ходки» за хулиганку, ненависть к коммунистам, будильник с портретом Ельцина. Драки с нашими соседями и хорошее знание отборнейшего мата украшали его суровую биографию.

В этот день у него было хорошее настроение, и, секунду поразмыслив, он ласково сказал мне, ухмыляясь:

– Ладно, возьми, только верни сразу, и не нахуевертите там что-нибудь.

Я рванул с места, не особо уловив смысл последнего замечания, и через секунду уже мчался на скрипучем велике к калитке, обняв банку с солидолом.

За калиткой стоял недовольный Дэн.

– Чё так долго?

– Да я солидол взял, – сказал радостно я.

– А на хер он нам упал? И зачем так много? Ты бочку не догадался взять?

– Дэн, цепи смажем, – ответил я с досадой.

Осознав, что заняться больше особо нечем, мы бросили велики у трамвайных путей, и работа закипела. В процессе я заметил у Дэна особенный блеск в глазах, как правило не предвещавший ничего хорошего.

И вот он бросает своё занятие, подходит к рельсам и мажет один из них солидолом, потом своим ботинком равномерно растирает тёмно-коричневую массу. Я, открыв рот, наблюдаю за происходящим.

Мы как раз находились на крутом склоне. Трамваи, чтобы на него взобраться, должны были набрать скорость.

Дэн так же молча подошёл к велику и продолжил смазывать цепь.

«Ну, пиздец!» – подумал я.

Вдалеке, радостно стуча о стыки рельсов, показался первый трамвай. От остановки было недалеко, и он начал ускоряться. И, когда цель была уже близка, он резко застыл на склоне. Его колёса крутились, размазывая солидол, но ехать он не ехал. Мы, так же делая вид, что ничего не происходит и спрятав банку в кусты, ремонтировали своих педальных коней.

Трамвай кое-как освободился из плена и с большими пробуксовками двинулся далее. Потом резко остановился, из водительского окна высунулся машинист:

– Пидора-а-асы, я обратно поеду, вам пиздюлей навешаю!

Дэн посмотрел на меня и улыбнулся.

– Ну, суть ты понял, – произнёс он.

Спустя каких-то двадцать минут мы смазали все рельсы от одной остановки до следующей, прячась с банкой по кустам и выжидая паузы.