Врушка

Но баба Зина-то? Где ты фотки теперь возьмешь?

– А, – махнула та рукой. – Придумаю что-нибудь.

– Жалко парня все-таки, – вздохнула Натка. – Будет теперь свои фотки ждать, «Комсомолку» покупать…

– Вот и хорошо, – усмехнулась Светка. – Представляешь, каким умным станет!

– Ага, политинформации сможет даже проводить, у себя в бригаде, – подхватила Маша.

– И будет бригадиром! А ты говоришь – жалко, – заключила Светка.

А баба Зина спрашивала про фотографии каждый день. Пристала хуже банного листа. Светка сначала отмахивалась – не проявили, мол, еще.

– Ох, баба Зина… Так жалко! Стали проявлять, и все засвечено! Сказали, пленка с браком была!

– Да неужто! – ахнула соседка. – Да ты, поди, врешь ведь? Жалко стало на мои фотки деньги тратить? Дак ведь я бы отдала! Я что, не понимаю, что ли?

– Да что Вы, баба Зина! Я бы Вам и так сделала! Уж не пожалела бы! Но все засвечено! Вся пленка! Девчонки даже плакали, такие кадры пропали! Да ведь, девочки? – повернулась Светка к подружкам.

Те согласно закивали с постными лицами:

– Ой, да так жалко! Особенно те, где мы у березы! – Натка от полноты чувств и правда, чуть слезу не пустила.

– А у обрыва! – вторила Маша. – А на скамейке втроем!

И опять хохотали, как только оказались на безопасном расстоянии от бабы Зины.

Фотографии, конечно, напечатали. И между прочим, удачные получились!

А осенью Свете пришло письмо от Маши. Конверт был необычно толстым.

На газетном листе «Комсомольской правды» была фотография – электрик работает на столбе. Лица не разобрать – высоко, да и снят боком. И заголовок: «Продолжаем нашу рубрику „Молодежь – наше будущее“». И фамилия корреспондента.

– Вот жалко, что не «Марина Иванова», – засмеялась Светка и показала электрику длинный розовый язык.

Глава 2. Когда цветут сады

– Так, хватит реветь! Слезами горю не поможешь. – Светка подала подруге очередную салфетку. – Действовать надо.

– Ага, действовать, – снова всхлипнула та.

Она подскочила к своей кровати, схватила маленького мехового медвежонка, сидевшего у подушки. Потрясла им перед Светкиным лицом и швырнула в угол. И снова уткнулась в ладони, тоненько взвыв.

Ольга считала, что её предали. А как по-другому сказать?

Никита Оле давно нравился. Так ведь и она ему тоже! Ну, ведь нравилась же!

Он ей глазки строил? – Строил. Улыбки раздаривал? – Раздаривал.