Фантом

До тех пор пока мы не «договоримся» друг с другом и не наляжем на весла вместе, Ковчег будет крутиться на месте, ведь любой желающий сейчас дергает киль, гребет или сушит весла, по желанию слоняется без дела по палубе или поглощает без меры запасы продовольствия и питья в трюме. Но стоит кому-то подняться и сказать: «Идем туда», – его начинают ненавидеть и, скорее всего, бросят за борт.

– Распни его, – завопила толпа, гневно потрясая руками и взывая к своим богам поскорее ниспослать на голову крамольника громы и молнии.

– Знаешь, выслушав тебя, я почти готов согласиться с ними, – виноград придавал мне сил и успокаивал появившуюся вдруг дрожь в коленях.

– Тебе не остается ничего другого, ты в Ковчеге, они сейчас, а не твой далекий император управляют тобой, – наглец неплохо чувствовал себя перед лицом судьбы и держался все более уверенно. Пора было поставить нахала на место:

– Подобными речами ты выпрашиваешь помилование, хитрец.

Иисус перестал «смеяться» глазами и растянулся в настоящей улыбке:

– Не распнешь меня, они, – он кивнул назад, на возмущенных столь долгим судилищем соотечественников, – сделают это с тобой.

Сотник, стоявший по правую руку, шагнул вперед, жестом я остановил его: – Под моим началом две тысячи легионеров, выкуривших из нормандских лесов дикарей, пьющих кровь вепря на завтрак и сковырнувших со склонов северных гор их визгливых остроносых обитателей, грызущих камни, отчего зубы их острее римских мечей. Этот сброд, – взор мой повторил траекторию взгляда Царя Иудеев, – ничего не сможет противопоставить воле прокуратора.

Иисус безразлично пожал плечами:

– Я только что именно об этом и сказал тебе, ты в безвыходном положении.

Он начинал раздражать меня, словно не я судья, а стоящий напротив со связанными руками человек, не помогал даже виноград, который я, сам не замечая, начал запихивать в рот горстями.

– Из-за нахождения в Ковчеге, не иначе.

Иисус перестал ухмыляться и спокойно подтвердил, не обращая внимания на сарказм:

– Да, хотя в действительности его не существует.

– В чьей действительности? – не смог сдержаться и взревел я (иудеи притихли, как по команде). – Ты либо сумасшедший, либо играешь со мной. Поберегись, говорю тебе, Царь Иудеев, не переступи Рубикон, за коим пустота.