Игра по-крупному

Возле ее ног стояла перевязанная коробка с надписью: "Скороварка". Двое свидетелей Мохова, пострадавшая Еникеева с матерью, общественный защитник Маринка – с лицом в красных пятнах, и молоденький адвокат Фирсова – вот и вся публика. Хотя какая это публика – артисты, и у каждого своя роль…

Суд удалился на совещание, и Игорь со своей скамьи (обыкновенная желтая скамейка без спинки, никакой загородки или барьера) пристально посмотрел на Моховых. Славик почувствовал его взгляд и чуть отвернул лицо влево, к Фаине, словно собираясь сказать ей что-то.

Фаина потянулась к нему, встретилась глазами с Игорем, тут же отвела их и стала беспокойно оглядывать левую стенку, крашенную мрачной зеленой краской. Славик что-то шепнул ей, едва шевельнув губами, и она чуть заметно кивнула, не отводя глаз от стенки.

"Именем Российской Советской Федеративной Социалистической…"

Выйдя из суда, Игорь позвонил Насте.

– Все в порядке. Как договаривались. Полтора…

– Слава богу, – выдохнула Настя. – Ты едешь?..

– Да. Только пройдусь немного пешком – проветрюсь…

И он пошел, не застегнув плаща и держа за спиной руки.

И испытывал расслабленное облегчение, что все завершилось так, как обещал Яков Ефимович, – полтора года, а не три…

Потом начались новые волнения – куда пошлют, на какую стройку?

Инспектор по трудоустройству, вызвав Фирсова для разговора, сказала, что обещать ничего не может, но попробует подыскать ему место поближе. За ее спиной висела карта СССР, густо осыпанная красными флажками. Флажки, как догадался Фирсов, символизировали стройки, на которых уже трудились условники.

Близ Ленинграда прилепилось три или четыре флажка.

– С вашей статьей могут оставить и в области, – сказала женщина, листая паспорт Фирсова. – Женаты, малолетний ребенок…

– А от кого это конкретно зависит?

– За направлениями езжу я… – Она стала приклеивать фотографии и заполнять личное дело Фирсова. – Посмотрим…

– Вы уж посмотрите, пожалуйста, – попросил Игорь. – Я в долгу не останусь.

Женщина взглянула на него изучающе, Фирсов улыбнулся, как мог, и она покачал головой: "Шустер…"

– Приходится, – пожал плечами Игорь.

 – Был простой советский человек, а теперь преступник…

– Ладно, преступник, – женщина сунула недописанное дело в стол, поднялась и одернула китель, – пошли катать пальчики, а то там на обед уйдут… – И повела его полутемными коридорами и лестницами на первый этаж. Выйдя из милиции, Фирсов брезгливо посмотрел на свои измазанные черной краской пальцы.