Роман с героиней

Роман с героиней

Дмитрий Каралис

Как писал Борис Стругацкий, в чьем семинаре занимался автор: «Книга Дмитрия Каралиса снимает набивший оскомину вопрос: есть ли в Питере современная литература, которую не стыдно предложить московскому коллеге, другу из глубинки или просто приятелю? Безусловно, есть. Вот она: неожиданная по сюжету повесть «Роман с героиней», в которой автор без громких слов, стрельбы и трюков доказывает, что настоящий мужчина всегда остается мужчиной…»

Дмитрий Каралис

Роман с героиней

Глава 1

Медведев узнавал соотечественников по выражению глаз.

Есть несколько анекдотов, сочиненных самими же русскими, по каким признакам вылавливают наших разведчиков в западных туалетах, ресторанах и публичных домах. Анекдоты смешны, правдивы, как большинство анекдотов, сочиненных о самих себе, приводятся в учебных курсах разведшкол многих государств, но не имеют к этой истории никакого отношения.

К ней имеют отношение следующие обстоятельства.

«То, что Медведев оказался единственным, как он думал, русским человеком, прибывшим в декабре на греческий остров Родос.

То, что Медведев писал роман, и тот шел тяжело, со скрипом. Так всегда бывает, когда тащишь повозку сюжета к вершине выбранного перевала, подсаживая в нее новых и новых героев, до тех пор, пока она не достигнет верхней точки и не помчится под гору сама, теряя ездоков и набирая скорость.

Медведев тянул свою повозку без песни, но и без ропота, догадываясь, что за две недели уединения он едва ли успеет втянуть в гору два десятка героев-родственников – он писал роман о своих предках.

Материалов к роману он прихватил с избытком, отчего исцарапанный, но крепкий пластиковый «самсонайт» можно было оставлять в аэропортах безнадзорным – позарившийся на него лихой человек не пробежал бы с чемоданом и пяти шагов: всем известно, как тяжелы книги и документы.

Романный материал, доставленный из России на греческий остров Родос эстафетой трех самолетов, а затем вознесенный ночным таксистом к вершине скалистого холма, где приютилось ласточкино гнездо писательского центра, этот материал, очевидно, решил, что достиг предназначенной ему высоты, и безмятежно отяжелел в ожидании легкого спуска.

В номере Медведева на втором этаже стоял бледноватый отсвет бумаги.