Игра по-крупному

 – Славик отворачивался от Насти и подмигивал Игорю. – Где моя канадская куртка, подарок любимой жены?..

– Ты что, сдурел? – встала в дверях Настя. – Игорь, ты слышишь, что он говорит?.. Он же разобьется.

– Только на своей тачке, – бубнил Мохов. – Завтра утром ее придут смотреть, она должна быть дома.

– Вот проспишься и приедешь за ней… – Настя растерянно смотрела на мужа. Тот не спеша одевался, догадываясь, что Славик затеял какой-то обходной маневр, и перечить ему бессмысленно: ясно, что в пьяном виде он никуда не поедет.

– Нет, только сегодня. Уговор дороже денег… Никогда! Если я обещал, то сделаю…

– Игорь! – Настя строгим взглядом призвала мужа к разумности. – Может, ты его отвезешь? Раз ему машина завтра нужна… Ты же не пил?

– Могу и я, – зевнул Фирсов. – Ни грамма не пил.

– О-о-о!.. – удовлетворенно кивнул Мохов. – Это годидзе. Отвези…

– Где у тебя права? – побежала в комнату Настя. – В шкатулке?

Потом они усаживались в моховские "жигули" – Игорь за руль, Славик рядом, работал на прогреве двигатель, Игорь протирал тряпкой быстро запотевшие стекла и убеждал друга отказаться от авантюры.

– Ни за что… – мычал Славик. – Я обещал Алисе вернуться. Пъехали… Гони за угол и я выйду. Нет, сначала в кабак за шампунем! Скажешь Насте, что отвез домой… Все, я сказал… Она ждет.

– Старик, давай я отвезу тебя домой. Куда тебе, пьяному, бабы!

Шумела печка, Славик вяло подносил сигарету ко рту, клевал носом, и Фирсов не спешил трогаться с места, надеясь, что тепло и алкоголь сморят Мохова ко сну, и он забудет о своей бредовой идее.

– Герой-любовник… – ворчал Фирсов, прилаживаясь к чужой машине и поглядывая на окно своей кухни, где виднелся силуэт Насти; она стояла, приложившись к стеклу лицом и руками.

Фирсов нажал кнопку блокировки правой двери, перехлестнул Славика ремнем и осторожно вынул из его пальцев тлеющую сигарету.

"Пъехали…" – бормотнул Славик, и Фирсов привалил его голову к стойке возле окна, отделанной винилом.

Мохов спал. Фирсов вывел машину со двора.

Они уже ехали по пустынной Будапештской, и Фирсов выглядывал, где лучше свернуть к моховскому дому, как Славик очнулся, поерзал на сиденье и сонно потер глаза.

– Где это мы? – Он отстегнул ремень и длинно выругался. – Будапештская, что ли?..

– Спокойно, Славик. – Фирсов уже сбавлял ход, прицеливаясь к открывавшейся справа дорожке.