Мировая поэзия. Том четвёртый

И было ясно, что не нужны слова

на чистой белизне страниц

и лучше убежать на острова,

где нет угрюмых, скучных лиц.

Я весь воспоминаниями измучен,

смутной песней затравленных струн.

С твоим образом стал неразлучен,

им исцеляюсь, как старый колдун.

Твои мысли были значительно выше

помысла автора этих строчек.

Ты озаряла купе, мы стали ближе

на площади меньшей, чем покрывает почерк.

Пространство заполнилось смыслом любви,

мир состоял из наготы и морщин,

как вера приходит от постоянной мольбы,

так сильная любовь поглощает мужчин.

Наш поезд летел на Ригу, словно ветер.

Ты, как в айсберг была вмёрзшее пианино.

В этих широтах окна глядят на север

и ты долгожданным оргазмом стала ранима.

Ты расплетала меня, как платок,

сладострастно наслаждаясь любовью.

Я прессовал тебя, как каток,

мы чувствам своим дали волю раздолья.

На крыльях любви взлетели с перрона.

Скорлупа куполов и позвоночники колоколен —

узкие улочки на фоне природного лона.

Твой вирус вошёл в меня, я понял, что болен.

От лица фото легче послать домой,

чем срисовать Ангела в профиль с неба.

Знать бы, что кривая может стать прямой,

когда соединяются в любви твоё и моё тело.

Ты была соткана из нежных строк,

поэтом, музой окрыленным,

я склоняюсь у твоих ног

и остаюсь всегда влюбленным.

Теперь на склоне ярких лет,

ты зацвела ещё прекрасней,

в твоей судьбе часов браслет,

отсчитывает время счастья.

Есть у тебя незримая черта,

к её нежности и страсти,

влечёт заветная тропа,

к твоей верности и власти.

Вот наш совместный танец душ,

он в радость жизни и законам.

Оркестра я прошу исполнить туш,

во славу неизменности канонов!

Разлуке не справиться с любовью!

Терпение заставляет так любить,

что слёзы перемешиваясь с кровью,

нас заставляют жить и жить.

Когда привыкшая к тебе ладонь,

по позвоночнику спешит скользя,

до пятой точки с нежностью огонь,

вдруг разжигает заново тебя

и тела дрожь, сжимает губы, ноги,

что невозможно это сверить с тем,

как стон души из глубины выходит,

оргазм струится из любовных вен.

Затем уставший, сонный взгляд,

простит меня за все мытарства,

а тикающий жизни циферблат,

замкнёт любовное пространство.

Как только наступает темнота,

я вспоминаю нежность твоих глаз.