«Город, что люблю всей кожею…»: Москва в 100 стихотворениях. Москва в отражениях

Там звёзды тревожно светятся,

Медведем бредит Медведица

И юзом грозит гололедица,

Но юза я не боюсь,

Ну мало ли что покажется?

Не поздно ещё покаяться,

Пока мне поют пакгаузы

Свой

Road Blues.

Не повернуть это русло вспять,

И дважды путь свой нельзя пройти,

Где на развязке судьбы опять

Сходятся все пути.

Кольцом бульваров я взят, как в плен,

И словно в замкнутой западне —

Не я проживаю в городе N,

А город живёт во мне.

Но я, не повесив голову,

Шагаю походкой гордою,

Чужой и домам, и городу,

Как пятый в колоде туз,

Пока, распрямляя волосы,

Дождю, что рисует полосы,

Мне ветер поёт вполголоса

Свой

Road Blues.

Монолог асфальта

Я – асфальт раскалённый. От зноя и пыли

Деформирован я и в полуденном гаме

Разутюжен колёсами автомобилей,

Приплюсован к земле паровыми катками.

Я – асфальтовый призрак, я – серый на сером,

Моя мёртвая жизнь – городская волчица —

Приучила меня к пуританским манерам,

Но из каждой расщелины зелень сочится.

Я – асфальт, чьё дождями изрытое тело,

Как суровый наждак в трёхвокзальной толпище,

Где стальные заточки штампует умело

Искромётное солнце – небесный точильщик.

Меня клал гастарбайтер в оранжевой куртке,

Я – асфальт, почерневший от дней непогожих,

На который плюют и бросают окурки —

Пузырящийся пласт под ногами прохожих.

Я – асфальт… Я спрессован, распят, утрамбован…

И, фатальную быль превратив в небылицу,

Я к примятой земле Прометеем прикован:

Неужели всё это до смерти продлится?

Два окна

На отшибе столицы

Из судьбы городской

Две любимых страницы

Кто-то вырвал рукой.

Два окна, два недуга,

Белой вьюгой в ночи

Окольцованы туго,

Будто в связке ключи.

Где былое добито,

А грядущего нет,

И вино не допито,

И не выключен свет.

Но без мыслей о гневе

Мы у тьмы на крючке:

Ни журавлика в небе,

Ни синицы в руке.

Наши чувства на грани

Обречённой вражды,

Словно буря в стакане

Кипячёной воды.

Кораблей потонувших

Нам не сжечь всё равно,

Наши дни, наши души

Погрузились на дно.

Мы зашли, вероятно,

Далеко в том пути,

И вернуться обратно

Невозможно почти.

И ни тросы, ни строфы

Не поднимут со дна:

Две панельных Голгофы —

Два закрытых окна.

Городская поэма

В городе, что от жира

Часто сходил с ума,

Сталинского ампира

Высились терема.