Неуязвимость

А глаза у неё – цвета бесланского неба.

И фонарь-то под левым – блоковский, светит ярко.

А собой недурна, раз уж такая пьянка.

Говорит: «Ешьте мясо моё, да не подавитесь».

Говорит: «Пейте кровь мою, раз уж такая жажда».

Говорит: «Мой Ванюша – сильный и смелый витязь,

я его уже тысячу раз рожала».

«Падал Ванька мой на Болотной да на Сенатской,

падал Ванька под Сталинградом, в ГУЛАГе, в Афгане.

Упадёт – и ему невозможные звёзды снятся.

Ну а вам, – говорит, – и не снились такие Вани».

…В обезьяннике выла бездомная бабка-ёжка

и лохматый Леший нервно обкусывал ногти.

А менты притомились. Где-то пищала мошка

на одной высокой, крайне противной ноте.

И сказали менты сразу тремя головами:

– Да нужна ты нам, дура, и эти все твои Вани!

Ты пойди посиди с корешами своими бомжами,

только шоб молчали, суки, и не раздражали!

Пнули в клетку её к лохматому Лёхе да к бабке.

Руки вымыли с мылом, выпили пива по банке.

«Как вы тут?» – у товарищей тихо она спросила.

А они отвечают: «Ну здравствуй, наша Россия».

И она улыбается: «Утром придёт Василиса.

Завтра утром придёт за мной доченька, Василиса.

И прекрасная, и премудрая Василиса.

Вот тогда-то мы посмеёмся, повеселимся».

«Сохрани, Боже, тех, кто умеет медленный подвиг…»

Сохрани, Боже, тех, кто умеет медленный подвиг:

укрощает горячих и буйных, прощает подлых.

Это, как правило, женщины, их души светлы, как степи.

Такая всё сможет, выдержит, стерпит.

Это, как правило, бабушки, матери, жёны.

Все мы их тихим подвигом бережёные.

Медленным подвигом – в час по глоточку, по крошке,

по капле.

Я говорю за всех, кого опекали.

Я говорю за всех, за кого молились

Шиве, пророку Мухаммеду, Деве Марии с

тонким младенцем. За всех, у кого за спиною

целое войско, тихое и святое.

Я не умею такого, я бы, ей-богу,

лучше под пули, чтоб быстренько и не больно.

Чтобы все видели, чтобы войти в историю,

даже если бы это мне жизни стоило.

Ведь подохнуть за правду легче, чем жить для других.

Те, что тихо хранят меня. Боже, храни ты их.

Потому что если ты есть, то это уже немало.

Значит, вправду они – твои ласточки, твоё войско.

Потому что если ты есть, то ты тоже чья-нибудь мама

и глаза твои – звёзды.