Время, назад!

Положим, у меня есть минут двадцать, но с вероятностью что-то не так. Она кривая, мать ее перемать. Почему ближе всего оказалась я? У меня был прекрасный вечер. Да и ну его, в целом. Одним человеком меньше – и Механика никого бы никуда не послала. У нас строгий лимит по числу жертв, а то можно до идиотизма дойти и игры в спасителя.

– Слышь, – говорю, наблюдая, как подростка рвет прямо на тротуар. Смотрю я на это раз в третий, зрелище вполне привычное. – Ну что тебе стоит, забрось меня пораньше. Я знаю здание. Я знаю подрывника.

– Капитан, – сдержанно отвечает Механика, – я делаю все, что в моих силах, для спасения трехсот одного человека. Назначаю повторение…

– Стоп-стоп-стоп. Отставить. Слышишь?

– Слышу.

Проклятые инженеры, установили модуляцию голоса, иногда забываешь, что говоришь не с человеком.

– Мне надо подумать.

– У вас на это три минуты.

На этот раз я все-таки вою в голос, но на общем фоне разбитых ужасом людей не выделяюсь. Напрыгалась-налеталась.

– Отец… там…

Парнишка, кажется, обращается ко мне, и я смотрю на него, будто впервые вижу. Брови вразлет, глаза раскосые, губы… О, эти губы.

– Капитан, – Механика скрежещет.

От парнишки приходится оторваться. А что, я психопат, у меня так в личном деле записано, мне можно. Тем более, на вид ему все-таки восемнадцать.

– Окей, окей, окей, подруга, слушай. Ты меня забрасываешь каждый раз за полминуты до взрыва.

– Капитан, вы думаете не головой.

Посмотрела бы ты на парнишку, Механика, я бы тогда с радостью уточнила бы, чем именно думаешь ты.

– Хорошо, Ходжкинс. – Я отворачиваюсь от него и ухожу прочь, стараясь игнорировать слезы на лице и испачканную майку с модным мемом. – Но он не хотел взрывать, вероятность открылась, когда он принял окончательное решение. Забрось меня к нему домой сегодня утром.

– Капитан! Я снимаю вас с дела и…

– Заткнись, я внутри ситуации, никто за три минуты лучше меня не разберется. Бросает меня по разным зданиям, значит я могу остановить взрыв из любого. Давай отсчет.

Я знаю, что пока реальность будет переформировываться, время подумать останется. Меня затошнит, вывернет по суставам, но не привыкать. Надо же спасти жизнь триста одного человека. Ну и парнишка не должен плакать, зачем еще портить такое лицо слезами.