Живой человек

Извините пожалуйста за беспокойство, просто, я бежал около дня и мне некуда податься, рот пересох неимоверно, и от голода всё ноет жутко. – выходили сами по себе слова изо рта бегуна.

Гиперион застыл и, похоже, желал не мочь шевельнуться и стоял, смотря широко открытыми глазами на свою надежду.

Старик тоже слегка растерялся, но не показал этого.

– Ох, я приму вас у себя, накормлю и напою, не волнуйтесь; скорее всего, вы – человек, не один раз придававшийся размышлениям, это видно по вам, и мне будет интересно порассуждать с вами на занимательные темы.

 – с пронзительной искренностью старик пригласил в дом юношу.

Гиперион зашёл и сразу подумал, что этот старичок точно мыслящий, и ему не встречались подобные себе, что и вызвало у него неимоверный интерес.

– Меня зовут Бартоломей, но вы можете звать меня Барти. – с улыбкой сказал коротышка.

На нём были цвета молочного шоколада свитер с горлом и чёрные бархатные штаны, а на ногах – пушистые большие чёрные носки.

Юноша озвучил своё имя и прошёл за стариком.

Дом внутри был очень мал. Он был похож на коридор размером три человека в ширину и с проёмом четыре человека в ширину. Этот проём в длину был, как половина «коридора». Вообщем, протянутое пространство и слева – маленький квадратик.

Пол был из деревянных лакированных досок.

Слева от входа в дом начинался проём и возле двери стояло кресло в чехле с красными и зелёными клетками; напротив, у другого конца проёма стояло точно такое же, а слева от них простирался огромный длинный шкаф.

«Коридор» же представлял собой дорогу от входа до кровати, стоящей слева, у стены и письменного стола, располагавшегося с правой стороны так, что, когда за него садишься, то ты поворачиваешься к правой стене лицом.

В доме было уютно. Барти сразу же усадил юношу на кресло у двери, а сам сел на противоположное. После, опомнившись, он воскликнул: «Ой, что же это я делаю, совсем забыл!»

Старичок быстренько подбежал к окну справа от проёма и взял с подоконника огромную и глубокую деревянную тарелку, в которой было неимоверное количество жаренных шампиньонов.

Чуть ли не падая от такой тяжести, он положил её на колени гостя. Это была даже не тарелка, а целая кастрюля.

– Извините, но стола нет, так что вам придётся есть так. – торопясь, сказал Бартоломей. – Сейчас принесу воды.

Пока коротышка бежал за водой к письменному столу, Гиперион начал издали осматривать беглым взглядом книги. Почти все они были от иностранных писателей.