Живой человек

Одна нога его приветствовала опору в виде тёмной и влажной земли, а другая, мощно отталкиваясь, покидала её. И так, как механизм, являлся бег.

Тёмно-жёлтая степь из каких-то ростков или травы окружала его. Замок было уже почти не видать. Он был похож на тёмно-серое пятнышко, настолько далеко убежал Гиперион. Бумажное послание, свёрнутое вдвое, он положил в плотный и закрывающийся на застёжку карман в кожаном нагруднике.

Темноту освещал бледно-ясный свет луны, который являл всё, на что падал, в загадочном виде.

Гипериону нравилось наблюдать за освещённым луною окружающим его миром. От того-то он раньше бегал по ночам по окраинам города, где жила природа. Но и городом юноша не пренебрегал, там тоже по ночам всё выглядело по-другому.

Посланник был наблюдателен. По отношению к себе и внешнему миру.

Он бежал по уже вытоптанной тропе среди тускло-жёлтых полей. Им ярко чувствовалось каждое движение его тела и то, с чем оно соприкасается. Противостояние рук холодному воздуху. Грубые поцелуи ног с твёрдой землёй.

Его внимание обращалось, то на чувства, то на внешнее, то на себя внутреннего и мысли свои.

Резко, тускло-жёлтое поле сменилось зелёным. Слева тропы появились редкие сливовые деревья и яблони.

Гиперион не останавливался и продолжал лёгкий бег. Хоть он и был голоден после трёх часов бега.

Во рту его когда-то были густые слюни, и грудь с горлом пылали, но теперь он чувствовал только неимоверную сухость в том же рту и быстрейшее биение сердца.

В первые сорок минут ему было трудно думать, сосредоточиться не получалось, мысли были хаотичны и бессвязны. Но теперь он с лёгкостью думал, и сосредоточение его было сильно, да и мысли уже были связны, структурированы и упорядочены.

Светло-синяя и глубинная ночь сменялась ярко-синим ранним утром.

У юноши появилось предчувствие рвоты от перенагрузки сердца. Какие-то маленькие искорки летали в носу, зубах и руках.

«Нет, только не сейчас, уйди!» – восклицал посланник в мыслях.

Вот уже, казалось бы, его сейчас вырвет, как предчувствие улетело.

В висках Гипериона начало с огромной силой бить. Это вызывало мучительные болевые ощущения. С минуты четыре он изнывал от неимоверной боли, не останавливаясь, как вдруг, она ушла.

Он уже не чувствовал ног.