Приключения русских в Лондоне

Спотыкался, чертыхался, оглядывался и… шел, сам себе задавая вопрос – а на кой черт ему это надо? На кой черт?

Сегодня утром он, как бывало не раз, поджидал чудно?го русского, что раздает милостыню серебряными полукронами. И Билли, и вся убогая шайка-лейка, что живет по подвалам Уайтчепела[7 - Уайтчепел – один из самых криминальных и бедных районов Лондона. Есть мнение, что здесь жил известный маньяк Джэк Потрошитель.], знают – по воскресным дням тот богатей ходит на службу в русскую же церковь. И значит можно… нет – нужно встать пораньше и встретить его у входа.

Полкроны! Полкроны – это ж неделю жить можно. И хорошо жить… По меркам Билли – очень хорошо. Столоваться в харчевне у Бэсси, взять у нее же джину бутылку, бог с ним, что разбавленный… и спать не на улице, а в ночлежке. Полкроны! Да если бы таких чудаков было в Лондоне штук двадцать, то можно было бы встать на ноги… начать новую жизнь. Да если бы…

Если бы… если бы да кабы. Теперь и эти полкроны могут исчезнуть. Оттого и шагал он по чужому чистенькому району, как заплутавший плешивый пес.

Сегодня утром, получив свой серебряник и отступив от толпы попрошаек, облепивших русского, Билли слышал, как двое новеньких, неизвестных ему бродяг обсуждали чудака. Это они назвали адрес вслух – Харли-стрит, 36. И именно туда они собираются наведаться сегодня ночью, ибо синий тугой кошелек чудака не дает им покоя.

Билли маялся сомнениями весь день. Как быть? Что делать? В полицию он не пойдет, к черту легавых. Разбираться не будут, заметут его как сообщника, не поверят.

А потом и от чертей этих залетных получит нож под ребра. Здесь такое запросто.

Оставить как есть? Бес с ним, с этим русским! Но полкроны?! Да и… не по-людски как-то. Русский хоть и богач, и из знатных видно, но человек все же. И судя по всему, человек неплохой. Надо бы помочь…

Вот на кой черт он и прется туда, где его не ждут. На этот вот черт.

Билли остановился перед высоким серым домом с ярко горящими окнами. Здесь. Поскреб небритый подбородок грязной лапищей, приподнял костыль, ударил им в дубовую дверь.

Бу-бу-у-уххх.

Бу-бу-у-уххх. Из прихожей разносился глухой стук. Граф Воронцов Семен Романович как раз шествовал из столовой наверх мимо парадной, когда Дуня, горничная, открыла двери. Граф приостановился – не из отчизны ли в столь поздний час гонец? Но нет, к большому изумлению графа и к столь же огромному возмущению Дуни, на пороге посольского дома стоял оборванец на деревянной ноге и с костылем подмышкой.