Поделись своей любовью

Не могу сказать, что ненакрашенное лицо – черный квадрат Малевича, а скорректированное с помощью косметики – картина Рубенса. Натуральная красота вне конкуренции, это очевидно. Но нельзя и отрицать, что искусный макияж – скорая психологическая помощь, которая, подчеркивая достоинства и украшая лицо, помогает женщине обрести уверенность.

Приведя себя в порядок, я натянула джинсы, синюю рубашку, теплое пальто под цвет глаз изумрудно-зеленого цвета, сверху – толстый шерстяной шарф, дополнив образ ароматом любимых духов – без них никак.

Из гостиной вышел мой золотой муж с котом на руках и как-то особенно нежно сказал:

– Беги, беги и помни, что я буду ждать тебя. Бесконечно! С теплой кашкой и вязаными носочками!

– Прости меня, любимый, – с искренним чувством вины ответила я и решительно закрыла за собой дверь территории комфорта и безмятежного покоя.

Во дворе было пусто, беспросветно, промозгло. Уговаривая себя, что злиться на стихию бесполезно, с ней нужно просто смириться, добралась до машины.

Стремительно нырнула в нее, радуясь, что перехитрила ветер и дождь, завела мотор, пытаясь не завестись сама, и медленно двинулась навстречу трудовому дню.

Свет фонарей и редких проезжающих машин был практически не виден в тумане. Включила радио и сразу наткнулась на восторженный монолог какого-то астронома: «Найдена планета с тремя солнцами!» Чудесно! Какие-то обитатели космоса сейчас греются под тремя солнцами, а мы, земляне, вынуждены существовать в кромешной тьме…

Пробравшись практически наугад через весь город, наконец-то въехала во двор родильного дома.

Свет горел едва ли не во всех окнах – в родильных залах, операционных, палатах, лаборатории. С такой иллюминацией здание было похоже на огромный межпланетный лайнер, застрявший в ветвях голых, почерневших от дождя деревьев.

Ветер, дождь, стеною небо,

Звезды сыпятся, как крошки.

И земля краюхой неба

Мокнет в сумрачной окрошке.

Оседлав железо трона,

Мечет молния разряды.

Голый тополь тихо стонет.

Почернел, коснувшись ада.

Я припарковалась, вышла из уютного салона в пронзительный холод, сырость и грязь, быстро прошла по короткой прямой дорожке, повернула налево и оказалась перед входом в приемное отделение.

Глава 2

Еще не родившийся Петр решил взять судьбу в свои руки и зажал в ладошке пуповину. Его сердце замерло в груди в предвкушении перемен.