Горечь

И женщина, клявшая путь,

Грибы и сухое печенье,

Всё медлила с их возвращеньем,

И пряталась в тень – отдохнуть.

Ладонью манила меня

И будто бы в шутку крестила,

Ругала нечистую силу

В жилище из мшистого пня.

А я озиралась вокруг —

Забавные эльфы лесные

Серьёзные гномы не злые —

Восторг, а совсем не испуг!

Я с ними была заодно,

Я общий язык находила —

Чем женщину крайне сердила,

И это казалось смешно.

Заухал Платоновский лес —

И листья охапкой взлетели,

И птицы меж ними свистели,

Как будто был равен их вес.

И нас, наконец, пригласил

К застолью полян земляничных,

Маслят златоногих отличных —

И всё городское простил.

Опушка открылась сама —

И солнечным ветром дохнуло.

А лес на окраине Тулы

Накрыла лиловая тьма…

…Я будто смотрела назад…

Но сон оборвался некстати —

И женщина в ситцевом платье

Вернулась домой без маслят.

Матери

По жизни ты была горда сама собою,

И не смотрела вниз, где подрастала я.

И время там текло тоскливой чередою

Однообразных дней и стылого жилья.

Ты запахом духов отталкивала резко,

Я куталась, как вор, в подол твоих одежд,

Не отпуская то, что выглядело веско,

Но уходило вглубь несбывшихся надежд.

Красивое лицо, всегда в помаде губы.

И как-то на ходу, подмазывая лак,

Одной ногой в дверях, запахивая шубу,

Сказала обо мне – а, это просто так…

Ах, мама! Без вины, с холодною душою,

Ты создала мне мир, где много лет подряд

Тобой – такой родной, державшейся чужою —

Предназначался мне один и тот же взгляд!

Ты создала мне мир, в котором было страшно,

Не зная, как крепка во мне его печать!

И часто напоказ, значительно и важно,

Забыв мои глаза, любила порыдать.

Среди своих подруг была ты говорлива,

Но никогда никак не вмешивалась в сны,

Где ночи напролёт ждала я сиротливо

Взросленья лет своих – с весны и до весны.

Я так тянулась вверх от твоего соседства!

Когда сравнялся рост – сравнялись дочь и мать.

Как долго я жила, чтоб выбраться из детства,

Где люди не могли друг друга понимать!

Когда ж пришла пора искать другого крова,

И за его окном зажечь отдельный свет,

Во всех своих делах я повторяла снова

Навязчивый урок, что был из детских лет.

Его я, как в бреду, твердила без ошибок,

Его я, как ярмо, таскала на ногах.

Я возвращалась вновь в тоску твоих улыбок

И видела тебя во всех своих врагах.