Коза Урюпинская

Потом, дрогнув сизым от холода подбородком, еле сдерживаясь, чтобы не зареветь, он все так же с достоинством, медленно выговаривает:

– Може, ни в книжке и ни в газете и нету, а батя сказал, что есть такой народ! Стал быть, мы есть!

– Да ты чё? Гусек, ты чё?! Он же шутит! Он испытание тебе делает! – вмешивается дед Хрисанф. –       И ты тоже… Ня дратуй яво! Что мальца дразнишь

И вдруг словно вспыхнул передо мной экран и поплыли по нему кадры кинохроники: раскаленная степь… дорога… босоногие ребятишки пылят по ней… И двое мальчишек! Маленький на закорках – это я! А несет меня… – Гусь! То есть – не Гусь, конечно, а отец Гуся, так они похожи!

– Садись! Садись, Николай… Тимо… Тимофев… Садись, дорогой ты мой! Не серчай! – усаживаю я Гуся, обнимая его тощие плечи.

По тому, как потупившись, принимает у меня чашку Гусь, как укоризненно округлил на меня глаза дед, понимаю, что опять сморозил что-то не то.

– Да ладно, ладно… – бормочет Гусь, снимая фуражку и принимаясь за чай.

– А теперь, может, щербы? Щерба знатная!

– После чаю-то?

– Ни-чо! В казачьем животе долото сгниет! – густо, со дна котелка, наворачивает ему дед Хрисанф в миску ухи.

– Сытое брюхо к учению глухо, – говорит Гусь. – Мне в школу идти, дремать стану!

Однако ест уху с охотой.

– Ни-чо! Натощак только коты мышей ловят! Ну-ко еще половничек!

– Ты-чо, каждый день перед школой рыбалишь? – спрашиваю я.

– Спим-то мы с вечера, – сыто улыбается Гусь. – У нас телевизора нету.

Снаряжается Гусь молча. Подвязывает к поясу прозрачный мешок с рыбой, надевает фуражку, замысловато крепя ее на голове.

– Отцу-то сколь еще сидеть осталось? – спрашивает дед.

– Два года и четыре месяца… Аккурат, я в седьмой класс перейду, а у него срок кончится… Только опасаюсь я, как бы он там чего не натворил по горячности! – говорит Гусь.

– Ни-чо! Ни-чо! – говорит дед. Два года как два дня. Зима – лето, зима – лето! И все тут! Оглянутся не успеешь, а он уже – в кругу семейства!

– Отец у тебя самый справедливый и самый добрый из всех, кого я знаю, – говорю я. – А то, что горячий – так на то и казак! Мы все одна порода!

– Он хороший! Он очень хороший! – глядя мне в глаза, вздыхает Гусь.