Моя армейская жизнь

Зачем вставать?

Если началась война и враг пустил ракеты, то спешить было уже поздно. А если противник только что перешел границу, то вполне можно было выспаться, чтобы встретить его утром бодрым и свежим.

И тут с меня грубо и безжалостно сорвали одеяло и сбросили с койки. Поскуливая, я поднялся на колени и замахал вокруг руками.

Глаза не открывались, сапоги не находились, а брюки никак не хотели налезать на ноги. Кто-то пенделем заставил меня приоткрыть глаза. И я увидел, что сапоги мои стоят за тумбочкой, а свои ноги я тыркаю в рукава кителя.

Я исправил ошибки, натянул обмундирование. И в таком виде вновь готов был бухнуться в койку, но направленный очередным пенделем очутился на улице уже с открытыми глазами, но с еще не проясненным сознанием.

Офицеров не было видно. Прапорщик Саропеня прорычал какую-то команду и я вместе со всеми схватил саперную лопату.

– А автомат? – вякнул было я.

Но после третьего пенделя, оказался в середине строя.

– Ша-гом! Арш!

Под аккомпанемент мерного топота ног, мы строем двинулись куда-то в темень.

Строй – это удивительно цельная конструкция. Попробуйте в середине колонны шагать отдельно, не в ногу с остальными.

Я попробовал. Из принципа. Чтобы отстоять свое право на самовыражение и свободу, на индивидуальность и самобытность.

Я немедленно получил локтем в бок, пинок сзади и едва не упал, натолкнувшись на ногу переднего.

Я не стал дожидаться продолжения. Я перепорхнул ногами, как заправская балерина.

Нас загрузили в огромные «Уралы». И я подумал, что это диверсионная операция, где мы захватим у врага оружие или даже его танки.

Привезли и выгрузили нас возле памятника Ленину, к тому самому вокзалу, с которого и начался мой армейский путь.

Только теперь Ильич оказался к нам лицом, а не спиной. Вождь подался в нашу сторону, и мне показалось, что он хочет что-то подсказать.

На вокзале оказался весь наш полк. Здесь же были и офицеры. Видимо начинались настоящие боевые маневры.

Вдоль полувагонов, освещенных прожекторными установками, метался

сержант-сверхсрочник в большой офицерской фуражке.

– Надо, ребята, надо! – убеждал он в чем-то, непонятном для меня. – Надо отдать все силы!

Сумка-планшет билась у него за спиной и подшлепывала при ходьбе, будто подгоняла.