Пленники незримых стен

Открыв дверь ногой и войдя королем в класс, он увидел рыдающего «Заику». Мишка Заыков пытался достать портфель, кем-то повешенный на ручку форточки. «Заика» был ростом без двадцати сантиметров метр, и все его «прыжки» выглядели более чем бессмысленными. Класс ухахатывался. Юрий молча вскарабкался на подоконник, при этом чуть не разбил стекло собственной головой. Снял портфель и отдал зареванному Мишке. В классе уже никто не смеялся, попытки подхалимного улюлюканья были прерваны грохотом сброшенных Юрой предметов с учительского стола: «Никто! Чтобы никто не смел больше ничего подобного делать! Как?! Как Вы могли?.

.»

После этого случая многое, а со временем и все, стало решаться словом и терпением. Сила обрела смысл. Душа потянулась к знаниям, и оценки, до этого весьма печальные, очень медленно, но неотступно стали подрастать. Как-то само собой и преподаватели перестали выглядеть врагами. Он потихонечку учился их слушать и находил в их словах что-то интересное для себя. Учительница математики требовала от молодых людей быть на ее уроках в свежей рубашке и галстуке, не обязательно пионерском, но обязательно в галстуке.

Учитель физкультуры учил многим житейским мудростям и частенько приговаривал: «…Школа богатая, добрая – она обедом накормит. А что вы будете делать дальше?..». И действительно, что? В тот год, когда Юрий задал себе этот вопрос, он оказался запертым на самом дне мира, в котором меньше всего хотел оказаться.

Богадельня

Все «государственные папы и мамы», получавшие зарплату на протяжении восемнадцати лет за воспитание брошенного мальчика, хотели спать спокойно.

А поэтому судьба его была решена без обсуждения каких-либо других вариантов. Он, как мог, этому сопротивлялся, но сделать ничего не мог.

Юра попал в интернат для инвалидов, попросту « богадельня «, и провёл там почти пять лет. Это была огромная трагедия в его жизни. В его дееспособность никто не верил, его как личность никто не хотел принимать.

Кровь бешено стучала в голове, задавая все новые и новые вопросы, на которые не было ответов: «За что? Зачем? Почему?» Волны отчаянья и гнева вдребезги разбивали все логические плотины, которые Юра из последних сил пытался поставить сам себе, оправдывая этот кошмар.

И когда, войдя в стены богадельни, он увидел ребят, с которыми был в детском доме, Юра совсем пал духом. Самое большое, что они могли – это прочесть по слогам телевизионную программку и расписаться.