Волк среди волков

) У меня ничего нет… и сразу сюда, в эту роскошь! Не такую, как у выскочек и нуворишей: здесь в самом деле превосходно… я даже не думаю, что рука у ангела приделана…

Он обрывает, не договорив, и пытливо смотрит на Цекке. Сделать больше он не может, на большее он просто не способен. Но, увидев, что Цекке и это не тронуло, добавляет:

– Ладно, не давай мне денег, Цекке. Такой, как я, дурак, лучшего и не заслуживает.

– Я не отказываю, нет, – заявляет Цекке. – Но надо еще поговорить. Деньги есть деньги, и ты ведь не ждешь, что тебе их подарят?.

– Нет, как только смогу, я верну.

– А когда ты сможешь?

– Смотря по обстоятельствам; если пойдет хорошо, то завтра же.

– Так, – говорит Цекке без особого восторга. – Так… Ну, выпьем еще по стаканчику… А на что тебе понадобились деньги?..

– Ах, – говорит Пагель. Он смешался и начинает злиться. – Я кое-что задолжал хозяйке, мелочь собственно – знаешь, сто миллионов звучит громадной суммой, но в конце концов это же не многим больше ста долларов, не так уж много…

– Значит, долг хозяйке, – говорит Цекке, нисколько не смягчившись, и темными глазами внимательно разглядывает друга.

– Потом, – говорит раздраженно Пагель, – я еще кое-что заложил в ломбарде…

У него сразу явилась мысль, что он в сущности сказал неправду. Как-то не подумал, что продать не значит заложить; но так это и оставил. Право же, точность тут не важна, дело не в этом…

– Так, заложено кое-что в ломбарде, – говорит фон Цекке и глядит все так же испытующе темным глазом.

Пагель решил больше не замечать уколов, самое важное в конце концов получить деньги.

– Что же, спрашивай, – ответил он угрюмо.

– Чем ты занимаешься? – спрашивает Цекке. – Я хочу сказать: на что ты живешь? У тебя есть место, которое дает тебе доход? Ты представитель фирмы и получаешь комиссионные? Или служащий на жалованье?

– В настоящее время у меня ничего нет, – говорит Пагель.

– Вот как! Ну, тогда разумеется, – говорит Цекке, видимо, вполне удовлетворенный. – Если хочешь еще стаканчик, пожалуйста! С меня до обеда довольно… Стало быть, шофером такси, – снова впивается он, эта сволочь, этот спекулянт, живодер, преступник (песок вместо сальварсана!).