Кира

На Исаева я махнула,

водки в свой сексуальный ротик влила,

она, не спорю, роскошная.

Дверь для Исаева я открыла,

но он в нее, то есть в меня,

входить не желает!

Я на Исаева злюсь,

достойная богов выпивка

остроту негатива во мне притупляет,

на рельсы философии, ага, переводит,

планете в созвездии Льва

моим домом не стать,

Исаев, рожденный деловым кроликом,

во льва не переродится,

удар я, понятно, держу.

Фактически не пьянею.

В кружение бальных платьев

подмешивается погнутый ключ,

реконструкция Алтуфьевской развязки,

сведения для воображения

я с мира по нитке,

заинтересованным мужчинам

приказываю подходить ко мне одному,

ведущий меня эстетизм

укажет мне на наиболее соответствующего,

и мы завалимся на диван,

на холодные доски

беседки,

радуга над нами, я бы промолвила,

зимняя.

А мы с тобой не мерзнем,

отчаянно стараемся

и будем бесконечно удовлетворены,

неправда ли, мы совершенны?

Ответ от него сипловатый,

по-моему, утвердительный,

от Исаева, включившего немого

гоняющегося за прибылью таракана,

я отвернулась,

бутылку из его поля зрения убрала,

между коленями она у меня,

на кровати прямо сидящей.

Я – это я,

ссутулившейся вам меня не увидеть,

без самоуважения

женщине жить нельзя.

Ладонью я обхватила,

запрокинула,

мягчайшая водка,

горло мне не дерет.

Как бы к водке похуже,

а к мужику поактивнее

я отнеслась?

Обеими руками я за,

не в алкоголе для меня главная радость.

Пока довольствуюсь им,

на расходящемся финском ветре

в очаровательную фантазию

унестись собираюсь,

за обладание мной

дерутся на копьях всадники,

съехавшиеся из разных земель

короли,

импотенты, наверное?

Крепкие простолюдины,

размахивающие палками на ослах,

возбуждение вообще в минус,

расхотелось о мужиках мне мечтать.

О собственном

формально несложившемся существовании

горевать мне под водку?

Распространение от Москвы

до самых до окраин,

популярнейший у нас женский стиль,

ярая противница я данного направления.

Я обнимаюсь с никарагуанским плейбоем,

почувствовав пресыщение,

с накаченным коком

в британском порту обнимусь,

о свободе Африки я ничего не скажу,

а свободу женщины

я именно так понимаю.

Я плыву на плоту,

обстоятельства моей встречи

с плотом и управляющим им мужиком

подозрительными мне не кажутся,

я была обнаженной. Я ныряла.