Снисхождение

– Я друг Крапивина, но действую за его спиной, – в данных обстоятельствах мне пришлось слегка преувеличить свои полномочия. – Понимаю, звучит нелепо, но сам он неспособен это сделать. Ему нужна помощь. Пока у меня есть только вопросы и очень сомнительные ответы. И ещё есть надежда на то, что мне удастся поговорить с Женей.

«Как достучаться до небес», – вертелось у меня в голове, пока Натан Борисович, запросив в архиве контакты Жени Смирновой, долго, до конца не веря в то, что он делает, набирал таинственный для меня номер.

На другом конце трубки ответили.

– Здравствуйте, Женечка, как поживаете? – к Натану Борисовичу вернулась дежурная улыбка. – Вот и прекрасно. Я тоже хорошо. Ничего страшного не случилось, нет. На работе, как всегда, пью коньяк с одним молодым человеком. Хм. Не совсем. Он сказал, что он его друг. Хорошо. Полностью согласен с Вами, незачем ворошить прошлое. До свиданья. А лучше прощайте. И Вы правы, Женечка. Всего хорошего.

– Увы, – развел руками мой неудавшийся связной, – она передала, что ей нечего Вам сообщить.

– Жаль, – я уже все понял и сам попытался подняться со своего места. Получилось не очень.

– Ещё коньяку? – по какой-то причине и Натан Борисович не спешил со мной расставаться.

– Не откажусь, – моё потерянное в пространстве тело благополучно рухнуло в кресло.

Приятная теплота согревала, и всё же за Крапивина было обидно.

– Я слушаю, Женечка, – знакомый голос сквозь туман разбудил меня.

Пока я соображал, где я и что случилось, Натан Борисович протянул мне листок с адресом:

– Женя передумала.

– Спасибо, – поблагодарил я, принимая долгожданный подарок.

– Такси я заказал, если Вы в состоянии идти, пожалуйста, спускайтесь.

Естественно, к Жене Смирновой я поехал сразу от Натана Борисовича. Я не доверял женщинам, так завтра она снова могла передумать и не принять меня. Надо было действовать немедленно, пока её чувства не переменились.

Я успел, и то обстоятельство, что был нетрезв, сыграло мне на руку. Дама доверилась моим пьяным реверансам, и благодаря бутылке французского коньяка, которую, по всей видимости, на прощание мне вручил Натан Борисович, я не только услышал, но и увидел, всё то, что так долго в жизни искал.

* * *

Это случилось весной, когда Крапивин зашёл в лифт и поднялся на десятый этаж нового современного здания.

– Здесь живут «онки», – вспомнил он Сашины слова.