Самые нежные

Сердце жаждет беды для тебя и зла,

чтобы ты сама себя не спасла,

и тогда я, рыцарь в гнилой броне,

появлюсь, чтоб тебя спасти.

Чтоб тебе рыдалось и не спалось,

чтоб огонь покинул шелка волос,

чтобы вся, как призрак, бледна, худа,

и тогда я – твой верный шанс

обрести и счастье, и небеса,

блеск вернуть потухшим твоим глазам.

А иначе снова сквозь лес тропа,

и вокруг лишь одна беда.

А вокруг лишь волки, что разорвут,

и, куда ни ступишь, погибнешь тут,

и один лишь я для тебя – маяк

в этой страшной, как смерть, ночи.

Но тебе живется тепло, легко,

от чего в груди моей стылый ком.

А спасать от счастья – быть дураком:

нет совсем никаких причин.

Разодрать бы тебя

Разодрать бы тебя, словно кошка мышь.

Ты лишь ласково смотришь, опять молчишь,

наблюдая, как я, наступив в капкан,

не могу заживить ни одной из ран,

хотя тело способно не на такое.

Но теперь оказался забыт покой.

Обласкать бы тебя, как нежнейший шелк.

Что в тебе есть такое, что я нашел,

наплевав на других, на других не глядя?

Что в твоем только есть равнодушном взгляде?

Если бы знала… Так нет же! Живу, подвластный

флейте голоса, магии жадных глаз.

Позабыть бы тебя, но отрежешь ль палец?

Так и ты в меня влезла, не отпускаешь,

не держа меня силой, и в этом мука.

Говорят, иногда отрубают руку,

чтоб спасти, что осталось, от злой гангрены.

Я в любви к тебе мучаюсь, как в огне.

Не прощать бы тебя, но ведь нет вины, и

будь однажды мы где-то совсем иными,

знаю, вышло б иначе тогда, иначе.

Сердце – взмыленный конь, проигравший в скачке

за приз, отданный прежде, чем залп был к старту.

Я и правда никем для тебя не стал?..

Разлюбить бы тебя.

Тишину

Тишину заслужили эдемскую, а не склепа.

Я в тебя не влюблен был, я был безнадежно слеп, а

ты терпела меня, щенка, что прибился к двери,

уходить не пытаясь.

Но не пнуть, замком щелкнув пред носом, одно и то же.

Нам теперь ни прощание, ни прощение не поможет.

Лгали прежде, сейчас в молчании ищем выход,

и тревожим едва уснувшее снова лихо.

И щекочем обиды зверя – ладонь у пасти —

и рискуем уже не выбраться, а пропасть.

Из могильных червей

Из могильных червей, безнадежности, тоски черной

это тело, гляди.