Самые нежные

Сентябрь

Сентябрь предлагает голову с плеч, сердце наружу.

Наступающая зима анестетиком несет стужу,

отнимая боль уходящего лета,

наглую, бьющую наотмашь по главному, словно плеть.

Через убивающее расстояние не пытайся меня согреть.

Вены жмут

Вены жмут, милая,

вены мои – мне жгут.

Знаешь, с веревками делают что,

жмут они если? Рвут.

Ты частоколом слов своих-лезвий

тычешь меня, ко рву

тянется след мой кроваво-красный.

Что выживу я, мне врут.

Ягоды спелые – волчьи ягоды —

рту твоему мед,

мне они яд, мне они отрава, а

губы твои, как лед,

и они жгут меня без пощады.

Пощады не дашь. Не враг

я тебе, милая. Так зачем же, милая,

со мной ты жестоко так?

Почти что друг

Он кладет на раны не бинт, а соль, и,

если вдруг придется идти босой,

не закроет мягким осколки пледом.

И он самый близкий из всех при этом.

Он приносит воду в кувшине битом.

Если постучишься, всегда закрыто,

свет погашен в доме, не приходи, мол.

Но ты знаешь, если необходимо,

он на кобру кинется, как мангуст, и

станет плечом крепким в минуты грусти.

А среди врагов он почти что друг, но

в этом, черт возьми, основная трудность.

Недоверье поздно и неразумно,

страсть как выход тоже была б безумием.

Остаются взглядов немые битвы,

горечь невозможной для вас судьбы.

Невозможность близости

Невозможность близости, фальшь в словах и

ресниц, как бабочки крыльев, взмахи.

Одурманен, сдался, из сил последних

держишься, но вот он, немой ответ

губ горячих, прежде недостижимых.

Шепчешь, утыкаясь в макушку: «Живы!»,

но надолго ль? Слезы горят на коже,

только эта горечь вам не поможет,

когда все закончится столько внезапно,

но все это с вами случится завтра.

Рукава танцуют свой танец тайный,

в неге предрассветной далекой спальни

нет ни клятв, ни рангов, ни планов мести,

есть вы двое только сейчас и здесь.

Сладко пелось

Сладко пелось, лилось словами,

да про то только, что не с нами

и чему никогда не сбыться.

Это слишком иная птица,

чтоб синицей в ладонях греться,

журавлиным крылом синь резать.