Небо ближе к крышам. Рассказы и повести

Но скоро, преследуемый воспоминанием о том дне, как ребёнок, рассказал обо всём бабушке: она ведь единственная, как могла, боролась с его тягой «к погибели» через алкоголь. Остальные: мама, жена, два очень взрослых сына, а главное, он сам – предательски и давно сдались.

Собутыльник генерал-майора полковник А. считал, что если женщина мило поправляет шлейки бюстгальтера под воздушной блузой в присутствии мужчины – это знак доверия! С него могут завязаться отношения. Он, округлив пьяные губы, полез под форменный китель двумя пальцами правой руки «показать», как она это делает.

Собутыльник генерал-майора подполковник Б. считал, что если женщина торопливо поправляет шлейки бюстгальтера под весомой блузой в присутствии мужчины – это жест пренебрежения! Полного! Так не обращают внимания на мебель. Он, стянув пьяные губы, полез под форменный китель двумя пальцами левой руки «показать», как она это делает.

У него это получилось как-то правдоподобнее.

Разгорелся нешуточный хлёсткий спор.

Бес разных мужских слов попутал милиционеров.

Чтобы не доводить дело до ссоры и далее до рукопашной или дуэли, оба призвали в судьи генерал-майора, в служебном кабинете которого и разворачивалось обсуждение этого вопроса, как здесь говорили, «за коньяками-маньяками»: их неисчислимые бутылки, как на надёжно пополняемом складе, хранились в тяжёлом сейфе, предназначенном для заточения разных уголовных дел в картонных папках, укутанных слоями мрачной пыли с безнадёжным запахом срока давности.

Генерал-майор выразительно и отчётливо трезво произнёс, как верный пароль спорщикам сообщил:

– Ландыши!

Выяснилось, их – в изумрудно-белом букете – надо красиво «со взорами и дыханием» подарить женщине в любом – первом или втором – случае, чтобы или поблагодарить за доверие, или обратить на себя внимание!

Примирительно дыша, милиционеры вернулись к тихим словам и выпили за ландыши!

Некому было в тот вечер сказать офицерам, что тот знак/жест женщины может быть просто бессознательным…

Полковник, заполняя перерыв между тостами, рассказал, что ездил на море «нэ-с-женой» и как-то ближе к вечеру в затяжку нетерпеливо лизнул ей плечо после того, как она, поплескавшись в сияющих волнах, вся в капельках воды вышла к нему, бесформенно оплывшему обгоревшей свечой на песчано-ракушечном пляже.

– Кожа была солёной! – полковнику очень хотелось, чтобы подполковник ему завидовал, как старшему по званию.