Поэма о скрытом смысле. Третий дафтар

И возможности прогнать этих мошек не было

из-за страха перед нападением своевольного волка,

Не то волк нанесет ущерб,

селянин [тогда] бороду хвадже вырвет.

650 Так они мучились (досл.: «рвали зубы») до полуночи,

душа их от пупка поднималась к устам.

Вдруг подобие покинутого [стаей] волка

высунуло голову над вершиной какого-то холмика.

Стрелу выпустил тот хваджа с большого пальца,

выстрелил в то животное, так что оно упало вниз.

Когда оно падало, от животного поднялся ветер;

селянин запричитал, забил руками:

«О неблагородный, это мой осленок!»

Сказал [хваджа]: «Нет, это волк, подобный Ахриману.

655 В нем формы волка очевидны,

форма его о волчьей сути его говорит».

Сказал [селянин]: «Нет, ветер, который вырвался из его зада,

я отличаю так же, как воду от вина!

Ты убил моего осленка в саду,

да не будет тебе никогда освобождения от стеснения!»

Сказал [хваджа]: «Проверь получше, ведь ночь,

личности ночью сокрыты от смотрящего [на них].

Ночь многое показывает ошибочно и измененно,

правильное зрение ночью не у каждого человека.

660 [Ведь] и ночь, и тучи, и ливень —

эти три [причины] темноты вызывают удивительные ошибки».

Сказал [селянин]: «Это мне, как день, ясно,

узнаю я, это [звук] ветра моего осленка.

Среди двадцати ветров этот ветер

я узнаю, как путешественник – [свои] припасы».

Хваджа вскочил, подошел непочтительно,

селянина за ворот схватил,

Мол: «Дурак, плут, ты обманул,

гашиш и опиум вместе ты съел!

665 В тройной темноте ты [как] распознал ветер осла,

раз меня не узнаешь, о самодур!»

Тот, кто в полночь узнает теленка,

как может не узнать [того, кто был его] спутником в течение десяти лет?

Ты себя выдаешь за гностика (‘ариф) и страстно влюбленного [в Бога],

пыль в глаза великодушия сыплешь,

Мол: «Я сам не ведаю о себе,

в сердце моем нет вместилища ни для чего, кроме Бога.

То, что я ел вчера, о том не помню,

это сердце ничему, кроме изумления, не радуется.

670 Я мудр и одержим любовью к Истинному, вспомни [об этом],

в таком моем бессознательном состоянии прости меня.

Тот, кто вкушает мертвечину, то есть вино,

шари‘ат помещает его с теми, кто заслуживает прощения.

У пьяного и одурманенного гашишем нет [права] развода и купли,

он, как ребенок, прощен и отпущен на волю.