Поэма о скрытом смысле. Второй дафтар

570 Ведь это подражание суфия по причине алчности

закрыло его разум от света и блеска.

Алкание яств, веселья и радения

воспрепятствовало его разуму принять известие.

Если бы зеркало взалкало чего-либо,

погрязло бы то зеркало в двуличии, как и мы.

Если бы весы взалкали богатства,

разве правдиво они показывали бы [вес]?

Всякий пророк говорил своему народу искренне:

«Я не прошу у вас платы за весть[104 - Перевод фразы, часто встречающейся в Коране, например: 11: 53 (51), 25: 57 (57), 26: 109 (109), 127 (127), 145 (145), 154 (164), 180 (180) и др.

575 Я – посредник, а Истинный – ваш покупатель[105 - Отсылка к айату: «Поистине, Аллах купил у верующих их души за то, что им – рай!» (Коран, 9: 112 (111)).],

Истинный сделал меня посредником для обеих сторон.

Какова плата мне за труд? Лицезрение Друга.

Хотя Абу Бакр и жалует мне сорок тысяч дирхемов[106 - Абу Бакр (572–634) – сподвижник Мухаммада и первый праведный халиф. До принятия ислама он был богатейшим купцом Мекки; пожертвовал сорок тысяч дирхемов мусульманской общине.

Сорок тысяч его – не плата для меня.

Разве гагат сравнится с аденским жемчугом?»

Расскажу я тебе историю, послушай внимательно,

чтобы понять, что алчность сковывает слух.

Всякий, кто алчен, становится заикой,

разве с алчностью глаза и сердце станут светлыми?

580 Перед его глазами мечты о сане да золоте

подобны волоску, [застилающему] зрение.

Но тот опьяненный [любовью к Богу], который насыщен Истинным,

если даже даруешь ему сокровища, он равнодушен к ним.

Каждый, кто удостоился лицезреть [Бога],

этот мир пред его глазами стал как падаль.

Но тот суфий был далек от [истинного] опьянения

и был из-за жадности обречен на куриную слепоту.

Если тот, кто усыплен жадностью, выслушает даже сотню рассказов,

ни одно назидание не проникнет в ухо жадного.

О том, как глашатаи судьи оглашали по городу некоего банкрота

585 Жил-был один банкрот безродный,

его посадили в темницу без права помилования.

Он поедал порции других заключенных задаром

и на сердцах людей [лежал грузом] из-за своей алчности, словно гора Каф.

Никто не смел съесть и куска хлеба,

[опасаясь], что тот муж уведет его вола.

Всякий, кто далек от призыва Милостивого,

глаза его как у нищего, если даже он султан.

Он попрал пятой благородство,

так что темница стала адом из-за этого похитителя хлеба.