Расправа и расплата

Сколько времени прошло с того момента, когда его привели в камеру? Полчаса? Час? Пять часов? Вечность? Что сейчас? День, вечер или ночь? Куда его вызывают?

– Иди, иди, зовут, – подтолкнул его плечистый.

Анохин шагнул, пошел, прихрамывая, волоча ногу, к двери. Надзиратель ухватил его за рукав, выдернул из камеры. Шевелись! Руки назад! Николай не реагировал на его слова, на толчки в спину, вяло брел, не видел ни стен, ни дверей, не слышал покрикиваний надзирателя. Привели его в кабинет. Там был какой-то безликий человек, растрепанный и небритый.

Увидев Анохина, Макеев вскочил со стула, искренне ужаснулся. Не таким он ожидал увидеть сексуального маньяка. Ждал с дрожью, с волнением готовился к борьбе. Взглянув на Анохина, он сразу понял, как нужно вести себя с ним.

– Эк, как тебя разделали! – воскликнул он сочувственно и выхватил платок из кармана. Следователь стал осторожно, чтобы не причинить боль, вытирать кровь с лица Анохина, приговаривая:

– Звери! Звери!.. Ты садись, садись… Сейчас мы тебя к врачу… Мигом подпишем бумаги и – к врачу… И из этой камеры уберем… Ох, звери!

Николай сел.

От сочувственного голоса непонятного человека вновь захотелось заплакать. Слезы защекотали ресницы, ослепили его.

– Сейчас мигом, мы мигом… Держи! – сунул ему ласковый человек в руку авторучку и придвинул какие-то листки. – Подписывай здесь! И к врачу!

Анохин послушно расписался.

– Теперь здесь… здесь… здесь… – Николай подписывал, подписывал. – Вот и хорошо! – радостно выдохнул безликий человек и крикнул: – Иванов, в медпункт его!.

. – И снова Анохину. – Ты молодец! Я не ожидал, честно скажу, никак не ожидал… Камень с плеч… Держи! – всунул в руку Николаю свой окровавленный платочек. – В медпункт его!.. Не, погоди… Может, ты скажешь, где пленочка, а? Шепни, только шепни!

– Ка… кхе… Какая пленочка? – еле выговорил Анохин.

– Ну, та, та!

Сознание медленно прояснялось, очищалось. Анохин смотрел на безликого человека, который придвинулся к нему так, словно действительно ожидал, что Николай шепнет, и боялся, что не услышит.

И Анохин шепнул:

– Что я подписал?

– Да, протокол, – отмахнулся скользкий человек. – Забудь о нем. Это прошлое… Как насчет пленочки?

– Покажите, что я подписал…

– Ладно, ладно, до завтра! В медпункт! Ты его заслужил… А с камерой погодим… Вспомнишь о пленочке, постучи, переведем в другую…. Хэ-хэ-хэ! – засмеялся радостно Макеев. – А мне говорили – крепкий орешек!..