Лида

Мог он ещё… Да много чего мог! Многого конечно и не мог, но как – если на слово верить слетевшему с катушек Фридриху – говорил Заратустра «мог + мох – и занемог». Да, прямо так и говорил, кажется. Но чего, в самом деле, биографию умного мужчины объяснять, когда на дворе атомный век и куры давно уже несут яйца без петушиного присутствия? Если коротко, даже коротенько, то можно сказать, что был Руслан Анатольевич настоящим Ахиллесом современности уже хотя бы потому что честно работал, не спивался, находил время для семьи и разумного чтения и – главное – сохранял ясность рассудка, не смотря на ядерное оружие, СПИД и непрерывно расширяющуюся Вселенную.

Да, он был Ахиллесом современности с уставшей душой и слабым иммунитетом, и как и всякий порядочный Ахиллес имел свою пяту, кажется сорок четвёртого размера, но без мозолей.

Когда Руслан Анатольевич повернул ключ в замочной скважине входной двери вправо, Нелля Ринатовна, супруга его ненаглядная, в этот же самый миг – секунда в секунду – повернула ручку газовой плиты, но только влево.

Конечно ни он, ни она об этом даже не догадывались и в принципе до конца дней своих, до самой могилы так сказать, не будут знать об этой вроде бы мелочи. Но именно благодаря таким незаметным мелочам в нашем мире и под небом реализуется закон сохранения энергии давным-давно рассекреченный то ли Спинозой, то ли Ломоносовым, а может и вообще кем-то посторонним.

Руслан Анатольевич помыл руки, переоделся в домашнее и сел на кухне позади жены, но за столом.

– Лида в институте? – спросил он.

– Гуляет с девочками.

Руслан Анатольевич хотел было взбрыкнуть, но передумал и просто по-отцовски вздохнул. Всякий раз когда при нем кто-то вслух произносил слово «девочки» ему мерещился то ли вечерний сад, то ли спальня как попало заполненная сочными женскими телами, а посредине всего этого забвения – кресло-качалка, поставленное специально для него.

Нелля Ринатовна налила борщ с пузырьками кипятка прямо в тарелку и поставила у мужа перед лицом, но чуточку ниже.

– Смотри, кипяток.

Руслан Анатольевич взял ложку и стал беспокоить плавающие в его тарелке обломки капусты и прочие овощные следы.

– С Виктором они поссорились, – сообщила Нелля Ринатовна и тоже села за стол с тарелкой раскалённого борща.

Она конечно помнила, что дочь просила не говорить на эту тему с отцом и с другими посторонними людьми даже по телефону или ещё как-то.