Игра в «Анкор». Ответ. Книга сороковая

Нет

Ты позвонила, мол, нет сближенья,

И надо выяснить жизни нить,

Я не хотел, но от нетерпенья

Взлетел, чтоб наши дела смирить.

Я сомневался во всём недаром,

Ведь в этот день ты меня ждала,

И похмелялся «Солнцедаром»,

Отель «Рахманинов», день, жара.

Мы были вместе, но все-тки розно,

Песчаный пляж холодком пылил,

И было ясно, что невозможно

Всё вспомнить, годы с тобой забыв,

Все те ж пять дней, вроде, близость рядом,

Я не касался тебя ничем,

А там, в том парке и за оградой

Бродила молча прощанья тень.

Всю ночь скорбели о том вороны,

Тянули долгую канитель,

Я вспоминал наши дни в Вероне,

Для нас остывшую в ночь постель.

А дале всё неизбежно мучит,

Тоской, кручиной, что каждый день,

Но повторяю, на всякий случай,

Запомнить этот прощальный день.

Крестики-нолики

Может это лишь бред алкоголика,

Может боль, что волчком в виске,

Где за столиком крестиком-ноликом

Расставания знак на песке.

Знак простой, так отличен от сложного,

Оберег заклинания бед,

За продление невозможное

Всех пятидесяти прожитых лет.

И решеньем, пришедшим заранее,

Выносила ты свой приговор,

Было это в отеле «Рахманинов»,

Средь бесстыдно раскинутых гор.

Обжигала волна своенравная,

И песок обнажался тугой,

После пляжа к отелю направились

В этот вечер от сосен хмельной.

Там, где розы и лилии душлые,

И природа, как сказочный сон,

Ты сидела, ко мне равнодушная,

Час с подругой болтав в телефон.

И в обиде на то невнимание,

Ну не смог твой поступок понять,

Я ушёл, прекращая свидание,

Чтоб с отчаянья подушку обнять.

Были слёзы, холодные проводы

И упрёки с обеих сторон,

И печально зависла на проводе

Грусть, под карканье чёрных ворон.

Что ж другому вы спутницей станете,

В те места, может быть, не вернусь,

Но останется накрепко в памяти

Крым, Верона, «Рахманинов», грусть.

В парке Малевича

В субботний день со всем честным народом,

Традиции чтоб наши не забыть,

Собрались мы, уж не были три года,

Немчиновки угодья навестить.

Не склонен я к сравнениям, поверьте,

Но здесь, как память древности седой,

Трезубцем дуб, что символ громовержца,

Поляну медной покрывал листвой.

Была дубрава дню и солнцу рада,

Сияло небо синее над ней,

И звук фанфар в честь Мастера квадрата

Неясным гулом плыл округой всей.