Всемирный экспресс. Поезд ночных теней

Светлая краска звездопадом посыпалась на сине-зелёное одеяло. Только сейчас Флинн заметила, что звёздный проектор Пегс испустил дух: дрожа и мерцая, как огни в столовой, на её глазах умирали последние серебристые световые точки. В купе сделалось темно хоть глаз выколи. Тук-тук!

Флинн затаила дыхание.

– Пегс, – задыхаясь, прошептала она, – ты слышишь?

Пегс ответила ей громким всхрапом и сонным причмокиванием. Очевидно, ей снились шарики-«бюрократы» и «овечья сладость».

Сердце Флинн стучало в бешеном ритме, быстрее, чем стыки рельс. Что делать?

Тук-тук! Стучали всё настойчивей.

– Смелей вперёд, ничего не страшись! – пробормотала Флинн, и на этот раз девиз Йонте сработал: Флинн, опомнившись от страха, свесила ноги с кровати, секунду поболтала ими в воздухе, а затем соскользнула на пушистый ковёр. – Поднимется ветер ночной, – шептала она слова из открытки от Йонте, отодвигая дверь купе. Перед ней предстал… гном.

Флинн зажмурилась. В это время суток работало только ночное освещение – зеленоватый дежурный свет, и на миг ей показалось, что она действительно имеет дело с каким-то кобольдом. Но вот Всемирный экспресс повернул, лес закончился, и на стоявшего у двери пролился слабый водянистый лунный свет.

Это был Якуб. Восьмилетний сирота с чемоданом-скрипкой.

Флинн в растерянности смотрела на него сверху вниз.

– Что случилось? – спросила она.

Якуб протёр глаза от сна и слёз и сказал, не отводя взгляда:

– Т-там у м-меня под мо-монстром шка-аф.

– Что? – Флинн сощурила глаза: может, это ей только снится?

– Там у ме-меня под крова-ватью монстр, – ещё раз попытался объяснить Якуб. – В-внизу, под н-ней.

Флинн обхватила себя за плечи. От усталости её познабливало, но ещё холоднее становилось от злости на этого незваного посетителя.

– И что это значит? – Она старалась сконцентрироваться.

Якуб взглянул на неё как на тупицу.

– Т-ты должна про-о-ве-верить! – заявил он с упрёком в голосе, указывая на коридор, словно ожидая, что она отправится с ним.

Флинн потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить.

– Подожди, – уступила она. Ей было не по себе.