Всемирный экспресс. Поезд ночных теней

– Что ты тигрик, разумеется, – сказал он, подтянувшись со стула на свободный краешек письменного стола, заваленного принадлежащими Пегс фотоальбомами по искусству и дизайну одежды, альбомами с её зарисовками и длинными рулонами пёстрых тканей.

– Уж нам-то ты могла это рассказать, – настаивала Пегс, по-прежнему сосредоточенно глядя в цилиндр. Вытащив оттуда бумажку, она прочла вслух: – «Первый год, осень: Касим спорит, что Флинн Нахтигаль не круглик». – Ты выиграл четыре ролинга, Касим, – признала она и отсчитала ему четыре золотые монетки школьных денег.

– Спорю, что Фёдор с самого начала об этом знал, – пробормотал Касим. – Ставлю все свои деньги. – Он с вызовом взглянул на Флинн.

Его слова задели Флинн за живое, и она резко выпрямилась, ударившись головой о потолок.

– Понятия не имею, о чём вы говорите, но Фёдор знает меньше всех.

С того времени как Флинн получила билет от призрачного тигра Тидерия, многое в её жизни изменилось к лучшему: у неё появились надежды на будущее, друзья, с которыми она была на одной волне, и собственная кровать-чердак.

Флинн ожидала, что он обрадуется тому, что она осталась в поезде, но, после того как два дня назад она неожиданно из безбилетного пассажира превратилась в павлина, он, не сказав ни слова, отвернулся от неё. С тех пор он почти не появлялся рядом с ней, и Флинн представляла себе, как он дуется на своём угольном складе из-за того, что она взяла билет, а он когда-то – нет.

В ночи раздался гудок паровоза, и Флинн закрыла глаза. Этот пронзительный звук и дым за окном казались ей сообщениями из другого мира – из находящихся далеко впереди склада и паровоза. Но здесь, в одном из ученических купе, защищённая от тьмы и копоти, она вдруг перестала понимать эти сообщения.

– Ты что, никому об этом не рассказывала? – чуть слышно проговорила Пегс, надкусывая глазированный шарик-«бюрократ». В её голосе внезапно прозвучало удивление. – Я бы всем рассказала, если бы была тигриком!

Флинн потеряла терпение.

– Да о чём рассказала-то?! – воскликнула она, в растерянности потирая веки. – Что такое «тигрик»?

Миссис Штейнман дважды прокричала ей вслед это слово. Но ведь Пегс сама сказала, что у новой учительницы крыша поехала, разве нет?

Глаза у Пегс сделались огромными, как красные огни светофора:

– Ты не знаешь, что это?!

Флинн кивнула, потрясла головой и снова кивнула. Ей было ужасно не по себе.