Всемирный экспресс. Поезд ночных теней

Тайга и тундра – ну, сами знаете. Бескрайние просторы. Что нам делать, если там на станциях нам встретится гигантский лось или медведь?

Пегс, смеясь, покачала головой:

– Скорее нас заметёт снегом!

Громовой голос в конце вагона заставил их вздрогнуть:

– Заметёт снегом? Это золотой осенью-то? Скажи-ка, в какой никудышной школе тебя этому научили? В Медном замке?

Флинн снова вздрогнула. Железная дверь распахнулась – в тамбуре, будто завоевательница нового материка, стояла приземистая тётка-охотница.

– Мы тут во Всемирном экспрессе! – негодовала она. – И я рассчитываю увидеть более высокий уровень знаний, уж будьте любезны! – Мощной рукой она отбросила назад растрёпанные тонкие волосы, из-за которых выглядела старше, чем, вероятно, была. Возможно, ей было лет сорок. Её внушительная внешность неприятно напомнила Флинн Кёрли. Тётка смерила взглядом Флинн, затем ораву пятиклассников за её спиной и, проигнорировав Касима, словно его вообще тут не было, наконец во все глаза уставилась на Пегс.

Тёмный обруч в волосах у Пегс, словно барометр настроения, соскользнул на светлый лоб. Никто из павлинов не ответил. В воздухе повисло смятение.

– Флинн, – сказал Даниэль, только что затащивший в вагон первый из тринадцати чемоданов, – будь добра, отнеси свои новые вещи к себе в купе, ладно? – Он закрыл за собой железную дверь, пока свежий осенний ветер не выстудил вагон, и обратился к толпе учеников: – Через пять минут мы тронемся дальше.

Флинн, Касим и Пегс собрались уходить. Пегс удивлённо подняла брови.

– Сразу в багажный вагон? – повторила она шёпотом. – Тётка что, не собирается распаковывать свои чемоданы?

– Очень странно, – в задумчивости засунув руки в карманы, согласился Касим.

– Секунду! – пронзительным голосом взвизгнула им вслед тётка-охотница. У Флинн закралось подозрение, что, разговаривая, она всегда будет взвизгивать словно плохо настроенная скрипка. – А этот парнишка Флинн не тигрик? Не забывайте, Даниэль, вы обещали мне тигрика!

Флинн втянула голову в плечи. Она понятия не имела, кто эта тётка и о чём она говорит. Но у неё возникло неприятное чувство, что она выяснит это раньше, чем хотелось бы.