Тень Прекрасной Дамы. Марина и Анна

Их так запомнят, боже упаси,

Останови их, и молчит устало,

Идалии звезда, и ей светить

Еще могла бы, лодка у причала,

И голос Музы в рокоте воды

Стихает, растворяется до срока,

И старый парк, и прошлого следы

Пытается вернуть твоя эпоха.

Шут короля играет в этот час,

В нем гордость, горесть, униженье снова,

И роли роковой печальный глас.

И оборвется жизнь, эпоха, Слово.

Но будут девы до конца чудить.

Не понимая, как все это страшно,

Поэт поэта мог тогда убить,

И вся иллюзия, и все напрасно.

И хорошо, что осень так щедра,

И год девятый не явил трагедий,

Закончилась нелепая игра.

Исчезла Черубина в час возмездья.

«И как такое допустить могла…»

И как такое допустить могла

Капризная и гордая Марина,

Когда на город опустилась мгла,

И там царила только Черубина.

Девятый год, и осени экстаз,

Стреляются из-за нее мужчины.

Холодный ветер тайну вам припас,

И кто она Геката-Черубина.

Испании дыхание, шум дождя,

Стихов таких таинственных лавина,

И разгадать ту тайну вам нельзя,

А миром этим правит не Марина.

Как допустить такое, боже мой,

Куда весь мир катился ту годину,

И акмеизм уносит за собой,

И что творит в тумане Черубина.

А это просто страх и страсть унять

Не может неприметная и злая,

Лишенная и воли, и огня,

Она сама то бредит, то страдает.

И маскарад, ему тут каждый рад,

О как она жестока и невинна

Забудь игру, вернись к себе, назад

Как призрак исчезает Черубина

Первая встреча

Та девочка с печальными глазами,

Почти богиня в облаке страстей.

Она еще не ведает о драме,

Она еще не знает тех вестей,

И все страшнее в мире, все печальней

И строчки обрываются и сны,

Но август со своей жарой и тайной

Пройти и пережить мы все должны.

Да, за спиной останется пустыня,

И воины отважные падут,

Седьмое, двадцать первое отныне,

Ее привычный до Крестов маршрут.

Ни маскарад, реальность все страшнее,

Чем этот сон в растаявшей вдали,

А тени все бредут в туман за нею.

И говорят о смерти и любви.

Как жить и как писать, в какие дали

Ее ведет отчаянье и боль.

И Муза, умножая все печали,

Разучивает мученицы роль.

Вернется Гамлет, снова Мышеловки

Расставлены до точки роковой,

И как-то одиноко и неловко

Быть женщиною в схватке мировой.