Краски. Стихи

Стихов ненужная тетрадь

на память мне осталась чахнуть.

А где-то куклой заводной

в погоне личностных открытий

играет жизнь. И боже мой,

смеётся, сидя в зале, зритель!

От ветки на ветку

Я скучаю ещё, но век стужи недолог.

Среди дней остывающих каждою клеткой

буду слушать в тиши твой серебряный голос,

что как птица, порхает от ветки на ветку.

А потом не смогу, мне не хватит усилий,

крыльев тоже не хватит, они под запретом.

Я смотрю, как в окне, где пейзажи застыли,

снег ложится на землю берёзовым светом.

Всё спокойно, и только душа на пределе,

но не вырваться ей на свободу до срока.

Спать она под рыдания ляжет метели,

чтобы не было так в темноте одиноко.

Хорошо, что зима. Летом было бы хуже

засыпать ей, когда всё заполнено светом,

да и осенью весь отражается в лужах

разноцветный костёр уходящего лета.

Я скучаю ещё, но век стужи недолог.

Среди дней согревающих каждою клеткой

я забуду в тиши твой серебряный голос,

что как птица, порхает от ветки на ветку.

Памяти Бродского

Врачует время втихаря,

в блокноте даты помечая,

незримо в память превращая

недельный ход календаря.

А сердце, маленький изгой,

окно захлопывает туже

и кружит, постоянно кружит

в той стороне, где путь домой,

где жизнь, как звёзды с эполет,

надежду яростно срывает,

и постепенно исчезает

возможность изменить сюжет.

Но чудом под метельный бой

из Александровского сада,

как будто это так и надо,

плывёт кораблик золотой.

Как будто не было и нет

ни этих лет, ни этой грусти,

и не давила сверху люстра,

пытаясь увести от бед,

когда звезда на потолке,

согласно правилам сгоранья,

не для желанья, в наказанье,

слезой сбегала по щеке.

Поможет страхи одолеть

судьбой назначенная данность,

где всё живое – только вещь,

а мир – одна большая странность.

И боль, как следствие потерь,

меняет постепенно звучность,

вползая незаметно в щель,

захлопнув дверь на всякий случай,

где ни жилец, и ни мертвец,

а словно бы посредник местный,

когда-то позабывший здесь

свою, не спетую им, песню.

Витражи

Мир спит уже, ему до фонаря.

А на стекле трепещет, замирая,

любовь чужая и судьба чужая,

своё тепло жалея для меня.

И времени волнуются пажи.

Сегодня им уже не до азарта,

когда они рисуют витражи

моей судьбы от финиша до старта.

И ничего нельзя им упустить.