Улица До свидания

У трех человек в классе все кипело в душе – у меня (что я помню настолько, что почти знаю), у англичанки (о чем мы вскоре узнали) и у того, кто это писал. Умного и смелого. Точно рассчитавшего, что первое, что, скорее всего, сделает любая училка, вошедшая в класс, – прикажет стереть. Уничтожить улики: текст и почерк. Скорее всего, но не стопроцентно. Поэтому – смелого. Ну, кто у нас в классе самая смелая? Тем более что выбирать всего из полкласса, из нашей группы по английскому… Я постарался вернее припомнить стишок.

– Май мазэ из инжениа, – глядя в глаза Зое Андреевне, пробормотал я на автомате. – Май фазэ из инжениа ту.

– Дальше, дальше…

По-прежнему глядя в глаза англичанке, я вдруг что-то поймал у себя в голове.

– Всё?

– Всё… – сейчас нельзя было упустить забрезжившее.

– Вера Ивановна в вас души не чает. Я ее понимаю, – Зоя Андреевна смотрела на меня, и ее взгляд менялся, так, будто она поймала у себя в голове что-то, чего нельзя упустить. – Подождите…

Она быстро вышла из класса. Мы делали вид, что ничего не случилось. Даже если случилось – что? Кто-нибудь что-нибудь понял? Фигня какая-то… При этом интересно сталкивались взгляды…

Англичанка с классной вошли.

– Сидите, сидите, – махнула классная. – У меня урок, я на минутку. Я хочу знать, кто это написал.

– Я, – встал Евсевич.

Классная с англичанкой уставились друг на друга, затем одновременно перевели взгляд на доску. «My family» – было коряво выведено на доске.

– Садись, Евсевич. Утром, когда ваша группа пришла в класс, на доске был написан стишок. Кто-то из вашей группы, придя утром в этот класс, написал на доске стишок.

Маккартни же поднял руку только затем, чтоб спросить:

– А точно, что утром доска была чистой?

– Повторяю: тот, кто это сделал, сидит сейчас здесь.

– А что сделал-то? Там, вроде, все слова были нормальные, ничего такого.

– Ты совершенно прав, Конопелька. Просто мне интересна каждая творческая личность. Нет, действительно, не более того. Я жду… Ну, хорошо.